Статья 1582 ук

Автор: | 13.01.2019

Статья 1582 ук

Проблема определения понятия «жестокое обращение с детьми» в уголовном законодательстве Украины

Рошка Михаил Яковлевич,

соискатель Национального университета «Юридическая академия Украины им. Ярослава Мудрого».

Научный руководитель – кандидат юридических наук, профессор

Современное цивилизованное общество категорически отрицает допустимость жестокого обращения с детьми, различных форм насилия в отношении детей со стороны как родителей, других членов семьи, так и иных лиц, участвующих в воспитании ребенка или обязанных заботиться о нем (воспитателей, учителей, тренеров, преподавателей, врачей и др.). Жестокое обращение с ребенком признается существенным нарушением его основных прав и свобод. В результате такого обращения ребенку нередко причиняются тяжкие травмы, имеющие губительные последствия для его дальнейшего физического и особенно психического здоровья.

Создание условий для нормального развития ребенка, для его воспитания, обучения, социально-трудовой адаптации и интеграции в общество относится к числу важнейших задач любого государства. Цивилизованное сообщество людей уже давно определило в качестве своей первостепенной задачи повышенную защиту детей и подростков от различных негативных явлений.

Целью настоящей статьи является правовое определение понятия «жестокое обращение с детьми», а также обоснование необходимости дополнения действующего украинского законодательства самостоятельной нормой, устанавливающей уголовную ответственность за эту форму общественно опасных деяний против несовершеннолетних.

Проблемам защиты несовершеннолетних от различных форм общественно опасного поведения, в том числе жестокого обращения, в Российском государстве посвящены работы таких ученых – правоведов, как: Беспалов Ю. Ф., Борзенков Г. Н., Волохова Е. Д., Воробьев В. Ф., Гаухман Л. Д., Герцензон A. A., Голяков И. Т., Гуревич К. Г., Долиненко П. A., Заряев A. B., Комиссаров B. C., Кузнецова Н. Ф., Магомедов A. A., Максимов С. В., Малков В. Д., Мельникова Э. Б., Мдинарадзе М. Г., Миньковский Г. М., Наумов A. B., Петрашев В. H., Рарог А. И., Ревин В. П., Тяжкова И. М., Шипицына JI. М., Щербаков А. И. и других.

В украинской научной правовой литературе проблемы уголовной ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних исследовались в работах Ф.Г. Бурчака, И.Н. Даньшина, Л. В. Дорош, В.В. Дзундзи, В.П. Емельянова, А. Н. Костенко, Л. Н. Кривоченко, И.П. Лановенко, П. С. Матышевского, А.И. Милевского, Л. П. Михайловой, В.А. Навроцкого, В.К. Негоденка, Ю. Е. Пудовочкина, В.С. Савельєвой И. Ю. Топольсковой, М. И. Трофимова, Н. С. Юзиковой, С. С. Яценко и др.

Жестокое обращение с детьми – разновидность очень опасного посягательства прежде всего на их психическое здоровье, поскольку при этом причиняется тяжкий вред (часто необратимый) именно психике ребенка на наиболее уязвимом этапе его развития – в период формирования личности, т. е. на этапе так называемой первичной социализации. Семья, школа, спортивная секция, кружки – это места, где ребенок учится быть членом общества, принимать на себя социальные права и обязанности, формирует внутреннее «я», отвечающее за правильное и адекватное восприятие реальности. Поэтому в этот период формирования личности он очень уязвим. Более того, именно на этом этапе можно причинить такую психологическую травму ребенку, которая может стать необратимой и негативным образом обусловливать всю его дальнейшую, в том числе и взрослую жизнь.

Действующий Уголовный кодекс Украины [1] в отличие от УК некоторых зарубежных стран (например, УК РФ — ст. 156) [2] не содержит специальной нормы, предусматривающей уголовною ответственность за жестокое обращение с детьми. Вместе с этим международно-правовые нормы, являющиеся обязательными для Украины, в связи с подписанием ею ряда международных соглашений, так определяют жестокое обращение с ребенком: «в се формы физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотребления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуатации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке…» [3] (ст. 19 Конвенции ООН о правах ребенка). В соответствии со ст. 39 указанного международно – правового документа, «государства-участники принимают все необходимые меры для того чтобы содействовать физическому и психологическому восстановлению и социальной реинтеграции ребенка, являющегося жертвой: любых видов пренебрежения, эксплуатации или злоупотребления, пыток или любых других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения, наказания или вооруженных конфликтов» [4] .

Как видим, в соответствии с международными документами к жестокому обращению с детьми относятся фактически любые формы общественно опасного поведения, причиняющие существенный вред основным правам и интересам несовершеннолетнего. Этот факт также обусловливает необходимость четкого определения указанного понятия и закрепления его в правовом поле желательно на законодательном уровне.

Понятие «жестокое обращение с детьми» встречается и в некоторых нормативных актах национального законодательства. В частности, в ст. 10 Закона Украины «Об охране детства» указывается, что государство обязано осуществлять защиту ребенка от «всех форм физического и психического насилия, обиды, небрежного и жестокого обращения с ним, эксплуатации, включая сексуальные злоупотребления, в том числе со стороны родителей или лиц, их заменяющих» [5] .

Определение категории «жестокое обращение с детьми» содержит и специальный нормативный акт в сфере противодействия семейному насилию – «Порядок рассмотрения обращений и сообщений по поводу жестокого обращения с детьми или реальной угрозы его совершения [6] «. Согласно п. 1.4 этого правового документа, жестокое обращение с ребенком включает «любые формы физического, психологического, сексуального или экономического и социального насилия над ребенком в семье или вне ее». Конструкция «жестокое обращение с детьми» имеет место и в Постановлении Пленума Верховного Суда Украины № 3 от 30 марта в 2007 г. «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел об усыновлении и о лишении и восстановлении родительских прав»: «Жестокое обращение заключается в физическом или психическом насилии, применении недопустимых методов воспитания, унижении человеческого достоинства ребенка и т. п.» [7] . (п. 16 указанного постановления).

Анализ понятия «жестокое обращение с детьми», закрепленного в упомянутом международно – правовом соглашении (в Конвенции ООН о правах ребенка), позволяет сделать вывод, что в действующем законодательстве Украины его содержание раскрывается также в Законе «О предупреждении насилия в семье» и в ст. 173 2 Кодекса Украины об административных правонарушениях (далее КУоАП). В частности, в абз. 2 ст. 1 названного закона отмечено, что насилие в семье представляет собой «любые умышленные действия физического, сексуального, психологического или экономического характера одного члена семьи по отношению к другому члену семьи, если эти действия нарушают конституционные права и свободы члена семьи как человека и гражданина и наносят ему моральный вред, вред его физическому или психическому здоровью» [8] . Статья 173 2 КУоАП, устанавливающая ответственность за совершение насилия в семье, невыполнение защитного предписания или корекционной программы, трактует насилие в семьи как «умышленное совершение любых действий физического, психологического или экономического характера (применение физического насилия, которое не причинило физической боли и не повлекло телесных повреждений, угрозы, обиды или преследования, лишение жилья, еды, одежды, иного имущества или средств, на которые потерпевший имеет предусмотренное законом право, и т. п.), в результате чего мог быть или был нанесен вред физическому или психическому здоровью потерпевшего» [9] .

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что украинское законодательство не содержит четкого определения рассматриваемого понятия. В тоже время текстуальный анализ предложенных дефиниций позволяет сделать вывод, что этой категорией охватываются фактически любые формы противозаконного влияния на ребенка (физические, психические, психологические), посягающие прежде всего на его нормальное развитие, на физическое и особенно на психическое здоровье, причиняющие существенный вред процессам его первичной социализации, вследствие чего являющиеся крайне нежелательными для личности ребенка и по этой причине нуждающиеся в императивных мерах правового, в частности, уголовного – правового характера.

Отсутствие единого законодательного подхода к пониманию конструкции «жестокое обращение с детьми» не способствует эффективному предупреждению и преодолению этого опасного явления и приводит к дискуссионным доктринальным выводам. Так, этим понятием отдельные исследователи охватывают любые противоправные действия, совершенные в отношении ребенка, например, «синдром сотрясения младенцев» (ССМ) и т. п. [10]

Уголовный кодекс Украины содержит ряд норм, выполняющих функцию уголовно–правового противодействия отдельным проявлениям (формам) жестокого обращения с детьми. Однако эти нормы, будучи расположенными в разных разделах Особенной части УК, имея, соответственно, различные непосредственные объекты, несогласованны между собой и поэтому лишь частично ориентированы на противодействие негативным явлениям, порождающим жестокое обращение с детьми.

В УК Украины можно выделить 3 группы норм, устанавливающих уголовную ответственность за отдельные формы жестокого обращения с детьми.

К первой принадлежат нормы, предусматривающие уголовную ответственность за преступления, которые могут быть совершены относительно любых лиц, в том числе и в отношении детей. К ним принадлежат: умышленное убийство без отягчающих обстоятельств (ч.1 ст. 115 УК, в том числе это касается и несовершеннолетнего); убийство по неосторожности (ст. 119 УК); умышленное тяжкое телесное повреждение (ст. 121 УК); умышленное средней тяжести телесное повреждение (ст. 122 УК); умышленное легкое телесное повреждение (ст. 125 УК); побои и истязания (ст. 126 УК); пытки (ст. 127 УК); угроза убийством (ст. 129 УК) и некоторые другие, например, злоупотребление опекунскими правами (ст. 167 УК).

Вторую группу составляют нормы, устанавливающие ответственность за преступления, основной состав которых может быть совершен в отношении любых лиц, а квалифицированный или особо квалифицированный – в отношении несовершеннолетних или малолетних: умышленное убийство малолетнего ребенка (п. 2 ч. 2 ст. 115 УК); доведение до самоубийства (ч. 3 ст. 120 УК); заражение венерической болезнью (ч. 2 ст. 133 УК); оставление в опасности (ч. 2 ст. 135 КК); неоказание помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии (ч. 2 ст. 136 УК); ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским или фармацевтическим работником (ч. 2 ст. 140 УК); незаконное проведение опытов над человеком (ч. 2 ст. 142 УК); насильственное донорство (ч. 2 ст. 144 УК); захват заложников (ч. 2 ст. 147 УК); торговля людьми или иная незаконня сделка в отношении человека (ч. 2 и 3 ст. 149 УК); изнасилование (ч. 3 и 4 ст. 152 УК); насильственное удовлетворение половой страсти неестественным способом (ч. 2 и 3 ст. 153 УК); грубое нарушение законодательства о труде (ч. 2 ст. 172 УК); посягательство на здоровье людей под предлогом проповедования религиозных вероучений или выполнения религиозных обрядов (ч. 2 ст. 181 УК); ввоз, изготовление, сбыт и распространение порнографических предметов (ч. 2 и 3 ст. 301 УК); создание или содержание мест разврата и сводничества (ч. 3 ст. 302 УК); вовлечение лица в занятие проституцией (ч. 3 и 4 ст. 303 УК); незаконное введение в организм наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (ч. 3 ст. 314 УК); склонение к употреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (ч.2 ст. 315 УК).

К третьей группе принадлежат нормы, предусматривающие уголовную ответственность за преступления, которые могут быть совершены только в отношении ребенка. К ним принадлежат: умышленное убийство матерью своего новорожденного ребенка (ст. 117 УК); ненадлежащее выполнение обязанностей относительно охраны жизни и здоровья детей (ст. 137 УК); подмена ребенка (ст. 148 УК); эксплуатация детей (ст. 150 УК); использование малолетнего ребенка для занятия нищенством (ст. 150 1 УК); половые сношения с лицом, недостигшим половой зрелости (ст. 155 УК); развращение несовершеннолетних (ст. 156 УК); уклонение от уплаты алиментов на содержание детей (ст. 164 УК); злостное невыполнение обязанностей по уходу за ребенком или за лицом, в отношении которого установленная опека или забота (ст. 166 УК); незаконные действия относительно усыновления (ст. 169 УК); вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность (ст. 304 УК); склонение несовершеннолетних к применению допинга (ст. 323 УК); склонение несовершеннолетних к употреблению одурманивающих средств (ст. 324 УК).

Тем не менее уголовное законодательство Украины не содержит специальной нормы, устанавливающей ответственность за жестокое обращение с детьми.

Следует отметить, что важнейшей задачей уголовно – правовой политики на этом, по сути, самостоятельном этапе защиты жизни и здоровья граждан (этапе первичной социализации и становления личности) – является защита детей от специфической формы психологического насилия (которым и является жестокое обращение с детьми), обеспечение нормальных условий формирования психики будущего члена общества. На данный момент такая задача Уголовным кодексом Украины выполняется лишь частично. Нормы, предусматривающие ответственность за различные проявления жестокого обращения с ребенком, направлены прежде всего на защиту иных общественных отношений, не уделяя достаточного внимания обеспечению нормальных условий формирования личности ребенка, свободы от специфических форм психологического насилия, а в конечном счете защите именно психики несовершеннолетнего. Вот почему необходимо концептуальное изменение действующего уголовного законодательства с целью обеспечения надлежащего формирования личности ребенка, защиты его от специфических форм психологического насилия и, следовательно, гарантирования неотъемлемого права подрастающего члена общества на качественную и безопасную жизнь. Такое изменение возможно путем дополнения действующего УК Украины отдельной нормой, устанавливающей уголовную ответственность за жестокое обращение с детьми.

Следует также обратить внимание, что в защите нуждается специфическая группа общественных отношений, обеспечивающих нормальные психологические условия формирования личности несовершеннолетнего, защиту его психического здоровья и надлежащие условия первичной социализации личности как необходимой предпосылки дальнейшего его существования в обществе в целом. На данный момент эта группа общественных отношений, как родовой объект преступлений против семьи и детей, не имеет надлежащей правой защиты.

Первоначальной задачей на этом пути является четкое правовое определение понятия «жестокое обращение с детьми». Для этого важно установить, что именно включают в него теория и практика действующего украинского законодательства.

Термины «жестокость» и «жестокое обращение» содержатся в действующем УК Украины в ряде норм. Это, в частности, п. 10. ч. 1 ст. 67 УК (совершение преступления с особой жестокостью), п. 4 ч. 2 ст. 115 УК (убийство с особой жестокостью), ч. 1 ст. 120 УК (доведение до самоубийства путем жестокого обращения), ст. 299 УК (жестокое обращение с животными), ст. 300 (незаконные действия с произведениями, пропагандирующими культ насилия и жестокости), статьи 431, 434, 438 УК (воинские преступления, заключающиеся в жестоком обращении с военнопленными и гражданским населением).

Особая жестокость совершенного преступного деяния (п. 10 ч. 1 ст. 67 УК) принадлежит к так называемым оценочным признакам, наличие которой судебная практика связывает в первую очередь с использованием определенного способа совершения преступления, когда виновный осознает, что причиняет потерпевшему особые физические или моральные страдания путем причинения большого количества телесных повреждений, издевательств, истязаний, пыток с использованием, в частности, огня, электротока, кислоты, щелочи, болезненно действующего яда, длительного лишения еды, воды, тепла и им подобные действий. Однако об особой жестокости преступления может свидетельствовать не только способ его совершения, но и другие обстоятельства дела, в частности, стремления виновного причинить особые моральные страдания, причем не только самому потерпевшему, но зачастую и близким ему лицам (например, при изнасиловании малолетней на глазах родителей). Особая жестокость всегда свидетельствует об умышленном характере совершенного и признается обстоятельством, отягчающим наказание, кроме случаев, когда она является конститутивным признаком иного конкретного, например, предусмотренного п. 4 ч. 2 ст. 115 УК, состава преступления [11] .

Судебная практика свидетельствует, что жестокое обращение с детьми со стороны родителей или лиц, их заменяющих, часто выступает в качестве причины девиантного поведения несовершеннолетних, наиболее опасной формой которой является посягательство на собственную жизнь или жизнь других лиц. Особый интерес в связи с этим вызывает определение в судебной практике понятия «жестокое обращение» как способ доведения до самоубийства. Так, абз. 2 п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда Украины от 7 февраля в 2003 г., № 2 «О судебной практике в делах о преступлениях против жизни и здоровья лица» указывает, что «под жестоким обращением следует понимать безжалостные, грубые деяния, причиняющие потерпевшему физические или психические страдания (истязание, систематическое причинение телесных повреждений или побоев, лишения еды, воды, одежды, жилья и т. п.)» [12] . Аналогичным способом толкуется это понятие и в научной юридической литературе [13] . В частности, отмечается, что «жестокое обращение с потерпевшим проявляется в таких действиях или бездействии виновного, которые причиняют физическую боль, психические страдания или создают невыносимые условия для жизни человека» [14] . Категория «жестокое обращение» как способ доведения до самоубийства, таким образом, может заключаться в безжалостных, грубых деяниях виновного, причиняющих потерпевшему физические или психические страдания – в истязаниях, лишении еды, лекарств, воды, сна, одежды, жилья, в систематическом нанесении телесных повреждений или побоев, принуждении к совершению действий сексуального характера и т. п. [15] .

Жестокое обращение с военнопленными или с гражданским населением выступает в качестве формы объективной стороны ряда воинских преступлений (статьи 431, 434 и 438 УК). При этом в научных правовых источниках, как правило отмечается, что понятием «жестокое обращение» охватывается «совершении действий, унижающих достоинство военнопленных, причиняющих им страдания и мучения (например, принуждение к непосильной работе, лишение пищи, теплой одежды). Целью такого обращения с военнопленными может быть как желание заставить их принимать участие в нежелательных для них работах или мероприятиях, так и желание показать свое преимущество над ними» [16] .

В соответствии с Рекомендациями относительно определения признаков печатной, аудиовизуальной, электронной и иной продукции, а также переданных и полученных по коммуникационным линиям сообщений и материалов, пропагандирующих культ насилия и жестокости, жестокость – это свойство личности, заключающееся в безразличии к страданиям людей или же в стремлении к их причинению [17] .

Толковый словарь русского языка трактует термин «жестокость» как определенное качество, характеризующее безжалостного человека. При этом понятием «жестокий» определяются действия человека, причиняющие другим людям, живым существам боль и страдание. Жестоким называется все то, что может доставлять человеку проблемы, неприятности и прочее, преодолевать которые человеку приходится самому. Наконец, жестоким можно назвать что-то очень сильное, выходящее за пределы обычного своего проявления [18] . При этом термином «обращение», как правило, называют то, как человек ведет себя по отношению к другим людям [19] .

Следовательно, жестокое обращение всегда предусматривает сознательное пренебрежение жизненными интересами других лиц и заключается в умышленном причинении или допущении такого причинения физических и особенно психических страданий. Важно подчеркнуть, что основу жестокого обращения составляет причинение страданий, прежде всего именно психических.

Жестокое обращение с детьми и грубое пренебрежение их интересами могут иметь различные виды и формы, но их последствиями всегда является серьезный вред для здоровья, развития и социализации ребенка, нередко непосредственная угроза его жизни. Это учел российский законодатель, вследствие чего УК РФ содержит специальную норму (ст. 156 УК РФ), устанавливающую уголовную ответственность за жестокое обращение с детьми.

Согласно абз. 4 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г., № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей» (далее – Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10) «жестокое обращение с детьми может проявляться не только в осуществлении родителями физического или психического насилия над ними либо в покушении на их половую неприкосновенность, но и в применении недопустимых способов воспитания (в грубом, пренебрежительном, унижающем человеческое достоинство обращении с детьми, оскорблении или эксплуатации детей» [20] .

Исходя из сложившейся практики применения ст. 156 УК РФ, ст. 65 Семейного кодекса Российской Федерации и п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, жестоким обращением с несовершеннолетним следует признавать:

а) само по себе невыполнение или ненадлежащее выполнение обязанностей по воспитанию ребенка, совершенное путем как действия, так и бездействия, которое по своему характеру и причиняемым последствиям имеет жестокий характер: лишение питания, обуви и одежды, грубое нарушение режима дня, обусловленного психофизиологическими потребностями ребенка определенного возраста, лишение сна и отдыха, невыполнение элементарных гигиенических норм (влекущее за собой, например, педикулез, чесотку и пр.), невыполнение рекомендаций и предписаний врача по профилактике заболеваний и лечению ребенка, отказ или уклонение от оказания ребенку необходимой медицинской помощи и др.;

б) активные действия, грубо попирающие основные обязанности субъекта воспитательной деятельности, состоящие в применении к ребенку недопустимых (в правовом и нравственном смысле) методов воспитания и обращения и включающие все виды психического, физического и сексуального насилия над детьми.

По смыслу диспозиции ст. 156 УК РФ понятием «жестокое обращение» могут охватываться и действия родителей, воспитателей, педагогов, сознательно и целенаправленно побуждающие или принуждающие зависимых от них детей применять насилие к своим сверстникам или к самим себе. В уголовном праве такого рода действия могут рассматриваться как посредственное причинение вреда здоровью другого человека, влекущее такие же правовые последствия, как и в случае непосредственного совершения преступления [21] .

Жестокое обращение посягает на общественные отношения, обеспечивающие личную неприкосновенность несовершеннолетних и их право на надлежащие условия для нормального психофизиологического развития ребенка и становления его как личности. В соответствии со ст. 52 Конституцией Украины любое насилие над ребенком и его эксплуатация преследуется законом. Это положение находит свое отражение в основных нормативных актах страны.

Рассмотрим более детально основные черты жестокого обращения с детьми:

1. Жестокое обращение включает в себя активные или пассивные формы поведения, главным содержанием которых является существенный вред основным правам и свободам несовершеннолетнего.

2. Границей допустимого поведения и обращения с несовершеннолетними являются общественные интересы, обеспечивающие надлежащие условий развития и первичную социализацию ребенка. Это обусловливается, прежде всего, тем, что семья и воспитание в ней и вне ее – категории социальные, формирующие в дальнейшем нормальное гражданское общество. Поэтому, несмотря на то, что обращение с детьми в процессе их воспитания – это индивидуальное право и обязанность родителей, существуют его определенные пределы, обусловленные необходимостью защиты и формирования нормального общества. Существенным нарушением таких пределов и является жестокое обращение с детьми.

3. Последствием жестокого обращения с детьми является вред, нарушающий условия их нормального психофизиологического развития и затрагивающий, прежде всего, психические процессы ребенка.

4. Отдельной категорией потерпевших от этой группы общественно – опасных деяний являются дети, специфика которой – особое уязвимое состояние, обусловленное возрастом потерпевшего, неспособностью распознать вредное воздействие по отношению к себе и активно противостоять ему.

5. Специальные субъекты этой формы общественно опасного поведения – родители и иные лица, обязанные создавать надлежащие условия нормального психофизиологического развития несовершеннолетних. Важно подчеркнуть, что только лица, на которых возложена специальная обязанность заботиться о ребенке, обеспечивать ему указанные надлежащие условия могут быть субъектами этой формы общественно опасного поведения. Именно эти лица, от которых несовершеннолетний должен получать заботу и защиту могут существенно исказить процесс нормального развития ребенка. Например, побои, издевательства, травля со стороны сверстников, в школе, во дворе, по степени опасности для психического здоровья несовершеннолетнего не идут ни в какое сравнение с аналогичными действиями, но совершенными в кругу семьи, со стороны воспитателей или преподавателей учебного заведения. Речь идет о причинении вреда «изнутри», со стороны тех лиц, на которых должен опираться ребенок в своем развитии и становлении как личности. Поэтому в результате жесткого обращения у ребенка появляется ощущение отчаяния и безысходности, что замыкает ребенка в себе, существенно ограничивает его развитие и снижает шансы стать полноправным членом общества.

Учитывая изложенное, под жестоким обращением с детьми следует понимать специфическую форму общественно опасного поведения, посягающего на конституционное право ребенка находиться в надлежащих условиях, обеспечивающих всестороннее психофизиологическое развитие и первичную социализацию, совершаемую лицами, на которых возложена специальная обязанность заботиться о несовершеннолетнем.

Следует отметить, что с учетом особенностей общественных отношений, которым причиняется вред рассматриваемым общественно опасным поведением, украинское законодательство требует определенной модернизации, первым этапом которой может стать дополнение действующего УК специальной нормой, непосредственно устанавливающей ответственность за жестокое обращение детьми (несовершеннолетними).

1. Бриллиантов А. В., Косевич Н. Р. Уголовно-правовая защита семьи и несовершеннолетних: Учеб. пособие. М., 2005. – 170 с.

2. Конвенция о правах ребенка [Текст]: Конвенция — ООН. М., 2005. — 24 с.

3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 7. С. 5-9.

4. Толковый словарь русского языка: Ок. 7000 словар. ст.: Свыше 35 000 значений: Более 70 000 иллюстрат. примеров / Под ред. Д.В. Дмитриева. М., 2003. — 1582 с.

5. Уголовный кодекс Российской Федерации: по сост. на 20 янв. 2012 г.: с учетом изменений, внес. Федер. законами от 6 дек. 2011 г. № 401-ФЗ, от 7 дек. 2011 г. № 419-ФЗ, 420-ФЗ. М., 2012. – 207 с.

6. Уголовный кодекс Украины. Комментарий: Под редакцией Ю.А. Кармазина и Е.Л. Стрельцова. Издание второе. Xарьков, 2002. — 960 с.

7. Уголовный кодекс Украины. Научно-практический комментарий / Отв. ред. С. С. Яценко. — 3-е изд., исправл. и дополн. Киев, 2004. — 1096 с.

8. Закон України від 15 листопада 2001 р. № 2789-ІІІ “Про попередження насильства в сім’ї” // Відомості Верховної Ради України (ВВР), 2002, № 10. Ст. 70; 2007. № 15. Ст. 194; 2009. № 13. Ст. 153; Голос України від 08.12.2012 р. № 234; 2012. № 226.

9. Закон України від 26 квітня 2001 року № 2402-III «Про охорону дитинства» // Відомості Верховної Ради України (ВВР). 2001. № 30. Ст. 142; 2002. № 32 Ст.232; 2002. № 46 Ст. 347; 2003. № 10-11. Ст. 864; 2004. № 17-18. Ст. 250; 2004. № 19. Ст. 251; 2005. № 6. Ст. 144; 2005. № 10. Ст. 191; 2005. № 11. Ст. 202; 2005. Ст. 267; 2008. № 24. Ст. 230; 2009. № 39 Ст. 550; 2009. № 41. Ст. 596; 2010. № 39. Ст. 513; 2010. № 46. Ст. 539; 2011. № 42. Ст. 433; 2012. № 4. Ст. 20; Голос України. 2012 р., № 103; 2012. № 195; 2012. № 234.

10. Інформаційно – методичні матеріали та аналіз нормативно–правової бази з патань попередження насильства над дітьми в сімї та поза нею / Авт.: Брижик В. О., Кочемировська О. О., Нікітіна О. М., Христова Г. О., / За заг. ред. Журавель Т. В., Христової Г. О. Київ, 2010 – 238 с.

11. Кодекс України про адміністартивні правопорушення: станом на 25 листопада 201 року // упор.: Ю.П. Битяк, В. В. Зуй, Я. С. Рябченко. Харків, 2011. – 280 с.

12. Кримінальний кодекс України (із змінами та доповненнями станом на 25 лютого 2013 року). Харків, 2013. – 232 с.

13. Кримінальний Кодекс України: Науково-практичний коментар / Ю.В. Баулін, В. І. Борисов, С. Б. Гавриш та ін. За заг. ред. В. В. Сташиса, В. Я. Тація. Вид. четверте, доповн. Харків, 2008. – 1208 с.

14. Науково-практичний коментар до Кримінального кодексу України (2-е вид., перероб. та доп.) / За заг. ред. П.П. Андрушка, В.Г. Гончаренка, Є.В. Фесенка. Київ, 2008. — 1428 с.

15. Науково-практичний коментар Кримінального кодексу України / за ред. М. І. Мельника, М. І. Хавронюка. — 9-те вид., переробл. та допов. Київ, 2012. — 1316 с.

16. Порядок розгляду заяв та повідомлень про вчинення насильства в сім’ї або реальну його загрозу (затверджено Постановою Кабінету Міністрів України від 26 квітня 2003 р. № 616) // Офіційний вісник України. 2003 р., № 18. Стор. 55. Стаття 829. Код акту 25092/2003.

17. Постанова Пленуму Верховного Суду України від 30 березня 2007 р. № 3 2007 «Про практику застосування судами законодавства при розгляді справ про усиновлення і про позбавлення та поновлення батьківських прав» // Вісник Верховного суду України. 2007 р. № 5. Стор. 7.

18. Постанова Пленуму Верховного Суду України від 7 лютого 2003 р. “Про судову практику в справах про злочини проти життя та здоров’я особи» // Вісник Верховного суду України. 2003 р. № 1. Стор. 6.

19. Рішення Національної експертної комісії України з питань захисту суспільної моралі № 3 від 20.04.2010 «Щодо затвердження рекомендацій щодо визначення ознак віднесення друкованої, аудіовізуальної, електронної та іншої продукції, а також переданих та отриманих по комунікаційних лініях повідомлень та матеріалів до продукції порнографічного характеру» (последнее посещение 17 марта 2013 г.).

Поступила в редакцию 17.06.2013 г.

[1] Кримінальний кодекс України (із змінами та доповненнями станом на 25 лютого 2013 року). Харків, 2013.

[2] Уголовный кодекс Российской Федерации: по сост. на 20 янв. 2012 г.: с учетом изменений, внес. Федер. законами от 6 дек. 2011 г. № 401-ФЗ, от 7 дек. 2011 г. № 419-ФЗ, 420-ФЗ. М., 2012.

[3] Конвенция о правах ребенка: Конвенция – ООН. М., 2005. С. 13.

[5] Закон України від 26 квітня 2001 року № 2402- III «Про охорону дитинства» // Відомості Верховної Ради України (ВВР). 2001. № 30. Ст. 142; 2002. № 32 Ст.232; 2002. № 46 Ст. 347; 2003. № 10-11. Ст. 864; 2004. № 17-18. Ст. 250; 2004. № 19. Ст. 251; 2005. № 6. Ст. 144; 2005. № 10. Ст. 191; 2005. № 11. Ст. 202; 2005. Ст. 267; 2008. № 24. Ст. 230; 2009. № 39 Ст. 550; 2009. № 41. Ст. 596; 2010. № 39. Ст. 513; 2010. № 46. Ст. 539; 2011. № 42. Ст. 433; 2012. № 4. Ст. 20; Голос України. 2012 р., № 103; 2012. № 195; 2012. № 234.

[6] Порядок розгляду заяв та повідомлень про вчинення насильства в сім’ї або реальну його загрозу (затверджено Постановою Кабінету Міністрів України від 26 квітня 2003 р. № 616) // Офіційний вісник України. 2003 р., № 18. Стор. 55. Стаття 829. Код акту 25092/2003;

[7] Постанова Пленуму Верховного Суду України від 30 березня 2007 р. № 3 2007 “Про практику застосування судами законодавства при розгляді справ про усиновлення і про позбавлення та поновлення батьківських прав” // Вісник Верховного суду України. 2007 р. № 5. Стор. 7;

[8] Закон України від 15 листопада 2001 р. № 2789-ІІІ “Про попередження насильства в сім’ї” // Відомості Верховної Ради України (ВВР), 2002. № 10. Ст. 70; 2007. № 15. Ст. 194; 2009. № 13. Ст.153; Голос України від 08.12.2012 р., № 234; 2012. № 226.

[9] Кодекс України про адміністративні правопорушення: станом на 25 листопада 2011 року // упор.: Ю.П. Битяк, В. В. Зуй, Я. С. Рябченко. Харків, 2011.

[10] Інформаційно – методичні матеріали та аналіз нормативно–правової бази з патань попередження насильства над дітьми в сімї та поза нею / Авт.: Брижик В. О., Кочемировська О. О., Нікітіна О. М., Христова Г. О., / За заг. ред. Журавель Т. В., Христової Г. О. Київ, 2010. С. 14.

[11] Кримінальний Кодекс України: Науково-практичний коментар / Ю.В. Баулін, В. І. Борисов, С. Б. Гавриш та ін. За заг. ред. В. В. Сташиса, В. Я. Тація. Вид. четверте, доповн. Харків, 2008. С. 230, 231.

[12] Постанова Пленуму Верховного Суду України від 7 лютого 2003 р. “Про судову практику в справах про злочини проти життя та здоров’я особи» // Вісник Верховного суду України. 2003 р. № 1. Стор. 6.

[13] См. напр. Уголовный кодекс Украины. Комментарий: Под редакцией Ю.А. Кармазина и Е.Л. Стрельцова. Издание второе. Xарьков, 2002. С. 285; Науково-практичний коментар до Кримінального кодексу України (2-е вид., перероб. та доп.) /За заг. ред. П.П. Андрушка, В.Г. Гончаренка, Є.В. Фесенка. Київ, 2008. С. 295.

[14] Уголовный кодекс Украины. Научно-практический комментарий / Отв. ред. С. С. Яценко. — 3-е изд., исправл. и дополн. Киев, 2004. С. 284.

[15] Науково-практичний коментар Кримінального кодексу України / за ред. М. І. Мельника, М. І. Хавронюка. — 9-те вид., переробл. та допов. Київ, 2012. С. 301.

[16] См. напр. Уголовный кодекс Украины. Комментарий: Под редакцией Ю.А. Кармазина и Е.Л. Стрельцова. Издание второе. Xарьков, 2002. С. 904; Уголовный кодекс Украины. Научно-практический комментарий / Отв. ред. С. С. Яценко. — 3-е изд., исправл. и дополн. Киев, 2004. С. 1042.

[17] Рішення Національної експертної комісії України з питань захисту суспільної моралі № 3 від 20.04.2010 «Щодо затвердження рекомендацій щодо визначення ознак віднесення друкованої, аудіовізуальної, електронної та іншої продукції, а також переданих та отриманих по комунікаційних лініях повідомлень та матеріалів до продукції порнографічного характеру» (последнее посещение – 17 марта 2013 г.).

[18] Толковый словарь русского языка: Ок. 7000 словар. ст.: Свыше 35 000 значений: Более 70 000 иллюстрат. примеров / Под ред. Д.В. Дмитриева. М., 2003. С. 329-330.

[20] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 7. С. 5-9.

[21] Бриллиантов А. В., Косевич Н. Р. Уголовно-правовая защита семьи и несовершеннолетних: Учеб. пособие: М., 2005. С. 47-48.

О чем говорится в 282 статье УК РФ?

Президент РФ Владимир Путин внес на рассмотрение Госдумы пакет поправок в ст. 282 Уголовного кодекса РФ об экстремизме и разжигании ненависти. Документ опубликован на сайте парламента в среду, 3 октября.

Согласно законопроекту, уголовная ответственность за деяния, указанные в ч.1 статьи, должна наступать только в том случае, если они совершены человеком после его привлечения к административной ответственности за аналогичные действия в течение одного года. То есть, говоря простым языком, за первый проступок уголовно наказывать не будут, а вот за второй — да.

«Анализ правоприменительной практики показывает, что не во всех случаях привлечение к уголовной ответственности за деяния, предусмотренные частью первой статьи 282 , является обоснованным», — говорится в пояснительной записке к законопроекту.

О каких деяниях идёт речь?

В ч.1 ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») говорится о следующих действиях:

  • возбуждение ненависти либо вражды;
  • унижение достоинства человека либо группы лиц по различным признакам (пол, раса, национальность, язык, происхождение, отношение к религии, принадлежность к какой-либо социальной группе).

В случае если они совершены публично, в СМИ или с использованием интернета, вводится уголовная ответственность.

По этой статье граждан привлекают к ответственности за высказывания на личных страницах в социальных сетях и за репосты чужих сообщений, признанных экстремистскими. Некоторые случаи возбуждения подобных уголовных дел стали резонансными и вызвали критику со стороны интернет-пользователей, владельцев соцсетей и правозащитников. Вопрос либерализации ст. 282 УК РФ обсуждался Комиссией Общественной палаты РФ по развитию информационного общества, СМИ и массовых коммуникаций. Эта тема стала предметом рассмотрения в Верховном суде РФ: он пришёл к выводу, что публикации в соцсетях экстремистских материалов должны считаться преступлением, если установлен умысел на разжигание ненависти или вражды и содеянное является общественно опасным.

Какое сейчас предусмотрено наказание?

Максимальное наказание по ч. 1 ст. 282 УК РФ — лишение свободы на срок от двух до пяти лет. Если же эти преступления совершены с применением насилия, лицом, использующим служебное положение, или организованной группой (ч.2 ст. 282 УК РФ), наказание строже: вплоть до лишения свободы на срок от трёх до шести лет.

Юридические вопросы и ответы

Можно ли условно освободиться по ст.162 ч2 и ст.158-2 УК РФ?

Здравствуйте, уважаемые юристы!

Подскажите, пожалуйста, правда ли, что можно условно освободиться по ст.162-2 и 158-2,в связи с поправками в УК к этим статьям? И есть ли эти поправки, также касаемые ст.70?

Может что-то не так.Поправьте, пожалуйста.

Ответы юристов (1)

Добрый вечер, Мила. Ч. 2 ст. 162 УК РФ в настоящее время действует в редакции Федерального закона от 07.03.2011 N 26-ФЗ​.

Ч. 2 ст. 158 УК РФ в настоящее время действует в редакции Федерального закона от 07.12.2011 N 420-ФЗ.

Никаких поправок в данные статьи с 2011 года не вносилось.

В ст. 70 УК РФ также никаких изменений не вносилось.

Поэтому оснований для снижения срока в связи с поправками не имеется.

Освободиться можно раньше срока в связи с применением положений об условно-досрочном освобождении в соответствии со ст. 79 УК РФ.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Уголовная ответственность за преступления против собственности

Глава I. Система преступлений против собственности

§1.Классификация преступлений против собственности как предпосылка дифференциации уголовной ответственности

§2. Корыстные и некорыстные преступления против собственности

Глава II. Уголовно-правовая характеристика некорыстных преступлений против собственности

§1. Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения

§2. Повреждение и уничтожение чужого имущества

Актуальность темы исследования. Российское государство, признав человека, его права (в том числе право собственности) и свободы высшей ценностью, призвано обеспечить надежную их уголовно-правовую охрану. Естественно-правовая доктрина происхождения прав и свобод человека позволяет вести речь о защите не только прав потерпевших от преступлений, но и лиц, совершивших эти преступления, о необходимости максимальной дифференциации их уголовной ответственности.

Дифференциация уголовной ответственности — одно из важнейших направлений российской уголовной политики современного периода. В Основах государственной политики борьбы с преступностью в России подчеркивается, что строгость уголовной репрессии необходимо сочетать с оправданным либерализмом. Достижению определенного равновесия между ними способствует дифференциация уголовной ответственности. Однако в действующем российском уголовном законодательстве наблюдается крен в сторону излишне суровых уголовно-правовых санкций, а возможности дифференциации уголовной ответственности зачастую сведены к минимуму.

В настоящее время особую актуальность приобретают вопросы дифференциации уголовной ответственности за конкретные виды преступлений. Это пласт науки, который еще предстоит глубоко исследовать.

Своей задачей мы определили исследование законотворческих, теоретических и правоприменительных проблем дифференциации уголовной ответственности за преступления против собственности. Причин тому много. Главная из них заключается в том, что вопрос о собственности — основной вопрос движения общества. По мысли Гегеля, «лишь в собственности лицо выступает как разум»1.

Для современной России данное суждение не только не утратило своей актуальности, но и приобрело особые звучание и значимость, поскольку утверждение рыночных отношений сопровождается процессом борьбы за объекты права собственности, за сферы влияния, а материальное благосостояние во многом определяет и положение личности в обществе.

Охрана собственности от преступных посягательств — одна из задач уголовного закона (в ст. 2 УК РФ она по праву занимает второе место2), а пресечение корыстной противоправной деятельности олигархов, вытеснение криминально-теневой экономики — важнейшие приоритеты современной российской правовой политики3.

Однако в решении вышеназванной задачи не все благополучно. Состояние дел усугубляется тем, что интересы криминальной среды устремились в сферу экономики, где возникли и продолжают сохраняться огромные возможности для противоправного обогащения, безнаказанного паразитирования на трудностях и издержках экономических реформ. Скоротечная либерализация экономической деятельности, передача государственной и общественной собственности в частные руки нередко по необоснованно заниженной стоимости, при отсутствии надежного механизма контроля и защиты от преступных посягательств, создали благоприятные условия для внедрения в экономику откровенно криминальных элементов, бесконтрольного распоряжения национальными богатствами со стороны коррумпированного чиновничества. Сегодня крайне важно обеспечить разумное дистанцирование государственного и частного секторов экономики, исключить возможность перекачки с корыстной целью государственных средств в частнопредпринимательские структуры, дать правовую оценку результатов приватизации объектов, имеющих стратегическое значение для интересов экономической безопасности страны.

Степень научной разработанности темы. Проблеме борьбы с преступлениями против собственности посвящены работы таких ученых, как А.Г. Безверхов, А.И. Бойцов, Г.Н. Борзенков, Ю.И. Бытко, Ю.В. Бышевский, В.А. Владимиров, Б.В. Волженкин, В.В. Векленко, Р.Р. Галиакбаров, И.М. Гальперин, Л.Д. Гаухман, М.А. Гельфер, С.А. Елисеев, А.Э. Жалинский, А.А. Жижиленко, А.Н. Игнатов, Г.А. Кригер, ГЛ. Кригер, А.Н. Круглевский, СМ. Кочои, В.Н. Литовченко, Н.А. Лопашенко, Ю.И. Ляпунов, В.П. Малков, В.В. Мальцев, З.А. Незнамова, А.А. Пинаев, А.И. Рарог, Б.Т. Разгильдиев, СИ. Сирота, Н.С Таганцев, Э.С. Тенчов, И.С. Тишкевич, В.И. Ткаченко, Ю.М. Ткачевский, В.С Устинов, И.Л. Фойницкий, В.И. Холостов, В.М. Хомич и др. Между тем не все аспекты изучены достаточно полно.

Объект исследования составляют отношения, возникающие в процессе совершения преступлений против собственности и решения проблемы дифференциации уголовной ответственности за данные преступления.

Предметом исследования являются различные понятия и категории, связанные с преступлениями против собственности и дифференциацией ответственности за них, ее основания и средства; тенденции развития идеи дифференциации уголовной ответственности за преступления против собственности в отечественном законодательстве, уголовно-правовой теории и судебно-следственной практике по делам о преступлениях против собственности.

Названные цели обусловили необходимость решения следующих задач:

— выяснить особенности системы преступлений против собственности в разные периоды существования российского законодательства;

— дать уголовно-правовую характеристику объективных и субъективных признаков некорыстных преступлений против собственности с позиции выполняемой ими функции средства дифференциации уголовной ответственности;

— изучить правоприменительную практику квалификации некорыстных преступлений против собственности с целью выявления типичных ошибок и разработки рекомендаций по их устранению;

— показать значимость классификации преступлений против собственности как предпосылки дифференциации уголовной ответственности;

— разработать предложения по совершенствованию уголовно-правовых норм о некорыстных преступлениях против собственности.

Методологическая основа исследования — комплекс философских воззрений, в том числе материалистической диалектики, на процесс познания и познаваемость явлений. В работе над дипломной работой автором применялись историко-правовой, формально-догматический, системно-структурный, сравнительно-правовой, логико-семантический, грамматический, конкретно-социологический, аналитический, статистический и другие методы научного исследования.

По структуре работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии.

Глава I. Система преступлений против собственности

§ 1. Классификация преступлений против собственности как предпосылка дифференциации уголовной ответственности

Классификация преступлений — один из видов их градации с учетом различных критериев, способствующей установлению дифференцированной ответственности. По мнению А. П. Чугаева, научно обоснованная классификация деяний, предусмотренных уголовным законом, является базой исследования проблемы дифференциации уголовной ответственности4.

В уголовно-правовой литературе отмечается также, что деление преступлений на виды как предпосылка дифференциации уголовной ответственности создает основу для построения санкций5, служащих одним из важнейших средств дифференциации уголовной ответственности.

Преступления против собственности — это совокупность общественно опасных, уголовно-противоправных, виновных и уголовно наказуемых деяний, посягающих на собственность. Описание объективных и субъективных признаков составов названных преступлений дано в диспозициях статей гл. 21 Особенной части УК РФ. Это могут быть умышленные (как правило) и неосторожные, корыстные и некорыстные деяния, соединенные с завладением имуществом, а следовательно, с нарушением права владения, и не соединенные с таковым, т. е. характеризующиеся иными способами причинения собственнику или иному законному владельцу имущественного ущерба или создания угрозы причинения такого вреда.

Преступления против собственности — один из элементов системы, образованной преступлениями в сфере экономики. В этой системе преступлениям против собственности отведено первое место. Если же рассматривать всю Особенную часть Уголовного кодекса, то следует отметить, что преступления в сфере экономики помещены на второе место вслед за преступлениями против личности, В уголовно-правовой литературе бытует мнение, что расположение разделов и глав свидетельствует об общественной значимости охраняемых законом благ, интересов, отношений. Если сравнивать право собственности с правом на жизнь, правом на здоровье, то приоритетной ценностью является жизнь человека, следовательно, преступления против жизни занимают первое место в системе Особенной части УК РФ.

Однако существует и другой подход. Сравним месторасположение преступлений против собственности и преступлений против общественной безопасности, которым отведено третье место в системе Особенной части Уголовного кодекса, так как они помещены в разделе IX «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка». Думается, утверждения типа «кража представляет большую общественную опасность, нежели терроризм, поскольку занимает более высокую ступень в иерархической лестнице составов преступлений, иными словами, названа раньше в УК», нельзя признать верными. Такое рассуждение не учитывает, в частности, особенностей уголовно-правовых санкций; максимальное наказание за особо квалифицированную кражу — 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества, а за особо квалифицированный терроризм — 20 лет лишения свободы, что соответствующим образом говорит и об общественной опасности этих преступлений.

Законодатель по-разному подошел к расположению составов преступлений внутри главы Уголовного кодекса. При сравнении порядка расположения преступлений против личности и против собственности можно заметить, что он использовал два противоположных метода. Преступления против личности размещены в главе с учетом убывания их степени общественной опасности, преступления против собственности, наоборот, — с учетом возрастания таковой, ибо вначале названа кража, значительно позже — грабеж и разбой.

Противоречива позиция законодателя по вымогательству. С одной стороны, данный состав преступления помещен между разбоем и хищением предметов, имеющих особую ценность, иными словами — между двумя разновидностями хищений. Такое решение может привести к ошибочному выводу о признании вымогательства хищением. С другой стороны, применительно ко всем формам хищения (краже, мошенничеству, присвоению, растрате, грабежу и разбою) в законе назван особо квалифицирующий признак «совершение преступления лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство». Это подчеркивает то, что вымогательство имеет много общего с хищением, но им не является. С.А. Елисеев по поводу месторасположения состава преступления «вымогательство» заметил, что статью, предусматривающую ответственность за него, следует разместить вслед за статьями о хищениях6.

На наш взгляд, статья о вымогательстве должна находиться в Уголовном кодексе после статьи о разбое, так как оба названных состава преступления имеют много общего и по степени общественной опасности, и мотивационной направленности, и, что очень важно, по способу причинения вреда собственности: разбой и вымогательство — преступления, ставящие собственность в опасность причинения вреда. Поскольку состав преступления «хищение предметов, имеющих особую ценность», мы предлагаем выделить в новую главу Уголовного кодекса «Преступления против культурного наследия», постольку расположение состава преступления «вымогательство» вслед за разбоем не будет нарушать систему хищений. Подобный подход к месторасположению в уголовном законе вымогательства наблюдается в законодательстве ряда зарубежных стран, в частности, в Испании7 и ФРГ8.

В уголовно-правовой литературе можно встретить различные классификации преступлений против собственности, в качестве критериев избирают признаки объективной и субъективной сторон преступления. Например, В.В. Мальцев такими критериями называет способ совершения преступления и наличие (отсутствие) корыстной цели. С учетом названных признаков все преступления против собственности он делит на три вида: 1) хищения чужого имущества (деяния, предусмотренные ст. 158, 159, 160, 161, 162, 164 УК РФ); 2) корыстные преступления против собственности, не являющиеся хищениями (деяния, предусмотренные ст. 163, 165 УК РФ); 3) некорыстные преступления против собственности, связанные с неправомерным завладением, уничтожением или повреждением чужого имущества (деяния, предусмотренные ст. 166, 167, 168 УК РФ)9. Такая классификация выделяет хищение в особую группу, при определении которой автор не делает акцента на корыстной направленности этих преступлений. Конечно, все хищения — преступления корыстные, однако выделение отдельно корыстных преступлений, хотя и не являющихся хищениями, некорыстных преступлений и хищений свидетельствует о том, что, помимо корыстных и некорыстных преступлений против собственности, есть еще один вид преступлений, которые нельзя отнести ни к корыстным, ни к некорыстным преступлениям против собственности.

По мнению Ю.И. Ляпунова, все преступления против собственности с учетом особенностей проявления их объективных и субъективных свойств следует классифицировать на три подгруппы: 1) хищение чужого имущества: кража (ст. 158 УК РФ), мошенничество (ст. 159 УК РФ), присвоение или растрата (ст. 160 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ), разбой (ст. 162 УК РФ) и хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК РФ); 2) преступления, причиняющие (или могущие причинить) имущественный вред отношениям собственности: вымогательство (ст. 163 УК РФ), причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК РФ); 3) уничтожение или повреждение имущества (ст. 167 и 168 УК РФ)10. Данная классификация не отражает специфики каждой из выделенных групп. Так, ко второй группе преступлений, причиняющих или могущих причинить имущественный вред отношениям собственности, с таким же успехом можно отнести преступления, объединенные в первую и третью группы. Указанные преступления имеют своим объектом собственность, поэтому причиняют или могут причинить вред отношениям собственности. Эта классификация основана на неверном выводе о том, что хищения и уничтожение или повреждение имущества не только не причиняют, но и не могут причинить имущественный вред отношениям собственности. Поэтому мы не можем разделить позицию Ю.И. Ляпунова.

Л.Д. Гаухман также подразделяет преступления против собственности на три группы. К первой группе, как и Ю.И. Ляпунов, он относит хищения, а к третьей — уничтожение или повреждение имущества. Во вторую группу Л.Д. Гаухман объединяет те же преступления, что и Ю.И. Ляпунов, но в отличие от него называет их «иными видами неправомерного завладения или пользования чужим имуществом». К ним исследователь относит вымогательство, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием и неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения. Причисление к этой группе вымогательства представляется не совсем удачным, поскольку вымогательство является формальным составом преступления и признается оконченным в момент предъявления требования передачи чужого имущества, права на имущество или совершения других действий имущественного характера. Ни пользование, ни завладение не признаются обязательными признаками объективной стороны преступления «вымогательство». Завладение также отсутствует при причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Ущерб имеет форму упущенной выгоды.

Наиболее приемлема, на наш взгляд, классификация, предложенная С.М. Кочои, подразделяющего преступления против собственности на корыстные и некорыстные. В свою очередь, среди корыстных преступлений он выделяет подгруппы хищений и корыстных преступлений против собственности, не содержащих признаков хищения, среди которых преступления, предусмотренные ст. 162, 163 и 165 УК РФ. Хищением С.М. Кочои признает кражу, мошенничество, присвоение или растрату, грабеж и хищение предметов, имеющих особую ценность. Группа некорыстных преступлений представлена угоном и уничтожением или повреждением чужого имущества11.

Однако и эта классификация не лишена недочетов. Во-первых, нельзя согласиться с категоричным отрицанием того факта, что разбой — одна из форм хищения, хотя законодательное определение разбоя следует признать не совсем удачным. Разбой стал определяться как нападение с целью хищения чужого имущества в связи с принятием Закона РФ от 1 июля 1994 г, «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР». Это понятие сохранилось и в УК РФ 1996 г. До 1 июля 1994 г. под разбоем уголовный закон понимал нападение с целью завладения чужим имуществом. Если разбой не признавать хищением, то в случае фактического завладения имуществом требуется дополнительная квалификация содеянного, например как грабеж. Такая рекомендация по квалификации в уголовно-правовой литературе практически не встречается, в том числе и у авторов, отрицающих признание разбоя хищением12.

Согласно действующему уголовному законодательству России, наиболее правильным представляется выделение разбоя в особую группу преступлений против собственности, ставящих собственность в опасность причинения вреда. К данной группе следует отнести и вымогательство.

А.А. Бакрадзе не последователен в своих суждениях относительно характера преступления «неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (угон)» с учетом его мотивационной направленности. Классифицируя преступления против собственности, автор относит угон к преступлениям некорыстным, однако анализ этого состава дает в своей работе в главе «Иные корыстные преступления против собственности»13, что нелогично.

Принимая во внимание теоретические исследования по вопросу классификации преступлений против собственности, с учетом ряда корректировок эти преступления, на наш взгляд, следует подразделять, прежде всего, по мотивационной направленности на корыстные и некорыстные. К корыстным преступлениям относятся все формы и виды хищения, вымогательство, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Среди корыстных преступлений особый вид представляют корыстно-насильственные преступления. К их числу относятся; разбой, вымогательство, насильственный грабеж. Группа некорыстных преступлений против собственности представлена неправомерным завладением автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения, умышленным уничтожением или повреждением имущества и уничтожением или повреждением имущества по неосторожности.

Корыстные преступления в зависимости от способа (соединенного с нарушением права владения и не соединенного с таковым) посягательства на право собственности или право законного владения делятся на хищения и иные корыстные преступления против собственности.

К хищению относятся кража, грабеж, разбой, мошенничество, присвоение или растрата, хищение предметов, имеющих особую ценность.

Иные корыстные преступления — это вымогательство и причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Однако и хищения не всегда сопряжены с нарушением права владения. Такой особенностью обладает разбой. Завладение имуществом служит целью разбойного нападения. Для признания же разбоя оконченным фактического завладения имуществом не требуется. Завладение имуществом не является обязательным признаком объективной стороны и вымогательства. Оно признается оконченным в момент предъявления требования передачи имущества. Поэтому в зависимости от причинения вреда основному непосредственному объекту преступления все преступления против собственности следует подразделять на преступления, причинившие фактический ущерб собственности, и преступления, ставящие собственность в опасность причинения вреда. К последней группе относятся разбой и вымогательство.

Завладение транспортным средством, в отличие от хищения, характеризуется временным фактическим обладанием предметом при отсутствии цели обращения имущества в пользу виновного или других лиц. При угоне транспортного средства возможно временное его использование виновным или другими лицами14.

В отличие от УК РСФСР 1960 г. (в редакции Закона РФ от 1 июля 1994 г.), действующий уголовный закон не содержит специальной нормы, которая предусматривала бы уголовную ответственность за неправомерное завладение чужим недвижимым имуществом. Законодатель осуществил декриминализацию присвоения найденного или случайно оказавшегося у виновного чужого имущества.

Таким образом, УК РФ 1996 г. закрепил новую систему преступлений против собственности, сохранив идею равной ответственности независимо от формы собственности.

Теоретический и практический интерес представляет степень восприятия Уголовным кодексом РФ идей Модельного Уголовного кодекса.

В Модельном Уголовном кодексе преступлениям против собственности посвящена глава 28 раздела XI «Преступления против собственности и порядка осуществления экономической деятельности». Система преступлений против собственности представлена следующим перечнем преступлений: кража (ст.240), присвоение или растрата (ст.241), хищение, совершенное путем злоупотребления служебным положением (ст.242), хищение, совершенное путем использования компьютерной техники (ст.243), мошенничество (ст.244), грабеж (ст.245), вымогательство (ст.246), разбой (ст.247), хищение предметов, имеющих особую ценность (ст.248), завладение автомобилем или иным ценным имуществом без цели хищения (ст. 249), причинение имущественного ущерба путем обмана, злоупотребления доверием или модификации компьютерной информации (ст.250), приобретение или сбыт имущества, добытого преступным путем (ст.251), умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст,252) и неосторожное уничтожение или повреждение имущества (ст.253).

В отличие от Модельного Уголовного кодекса, Уголовный кодекс Российской Федерации не закрепил в качестве преступления хищение, совершенное путем использования компьютерной техники, а приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, включил в систему преступлений в сфере экономической деятельности (ст. 175, гл.22). Хищение, совершенное путем злоупотребления служебным положением, в УК РФ не выделено в самостоятельный состав преступления, но, по сути, представлено в качестве квалифицирующего признака присвоения и растраты, в роли которого выступает специальный субъект преступления — лицо, использующее свое служебное положение (п. «в» ч.2 ст. 160 УК РФ).

В УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения. Предмет завладения, по Модельному Уголовному кодексу, значительно шире. В его роли выступает не только автомобиль, но и иное ценное имущество, какое — не конкретизируется. Способом причинения имущественного ущерба, помимо названных в УК РФ обмана и злоупотребления доверием, по Модельному Уголовному кодексу является модификация компьютерной информации. Есть различия в квалифицирующих признаках. Например, в качестве одного из квалифицирующих признаков кражи, грабежа, разбоя Модельный УК называет использование виновным условий общественного бедствия. По действующему российскому уголовному закону совершение преступления в условиях общественного бедствия признается обстоятельством, отягчающим наказание15.

Сравнительный анализ показал, что в Модельном Уголовном кодексе содержатся положения, которые не нашли реализации в действующем УК РФ.

Предложенная нами классификация преступлений против собственности, полагаем, будет способствовать более детальной дифференциации уголовной ответственности.

§ 2. Корыстные и некорыстные преступления против собственности

Сравнительный анализ уровня общественной опасности корыстных ненасильственных преступлений и некорыстных посягательств на собственность показывает существование в праве трех подходов к оценке этих явлений. Рассмотрим существующие точки зрения подробнее.

1. Согласно наиболее устоявшемуся из подходов, ненасильственные хищения опаснее посягательств на собственность, не содержащих корыстного мотива, например, уничтожения или повреждения имущества.

Повышенная общественная опасность корыстных преступлений против собственности имеет, прежде всего, криминологическое основание: указанные посягательства количественно преобладают как в общей массе преступности, так и среди имущественных преступлений. Согласно официальной статистике, корыстные преступления против собственности доминируют по сравнению с некорыстными.

Этот подход базируется также на положениях действующего уголовного законодательства. В главе 21 УК РФ нормы о преступлениях против собственности расположены по принципу от более опасного — к менее опасному виду.

Наличие или отсутствие признака, характеризующего корыстную мотивацию и целенаправленность преступного деяния в имущественной сфере, является базовым основанием деления имущественных посягательств на некорыстные и корыстные. Уголовное законодательство рассматривает корыстную мотивацию в качестве обстоятельства, повышающего уровень опасности посягательств в имущественной сфере и соответственно усиливающего наказание за совершение этих деяний. Санкции статей УК РФ, предусматривающих ответственность за ненасильственные хищения (ст. 158-160), несколько строже, чем за умышленное уничтожение и повреждение имущества (ч. 1 ст. 167).

Законодательное деление преступлений против собственности по признаку корысти получило широкое признание в советской науке уголовного права. Так, В.Ф. Кириченко выделял из всей массы преступлений против «социалистической» собственности корыстные посягательства на собственность и противопоставлял им некорыстные нарушения отношений собственности16. Г.А. Кригер различал преступные посягательства на социалистическую собственность, связанные с обогащением и не связанные с таковым17. В современной уголовно-правовой теории ряд исследователей продолжает придерживаться указанного подхода18.

Повышенная опасность корыстных посягательств по сравнению с некорыстными прослеживается и при анализе признаков, содержащихся в основных составах указанных преступлений. Например, по действующему уголовному законодательству ответственность за умышленное уничтожение и повреждение имущества наступает только в случае, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба (ч. 1 ст. 167 УК РФ). Основание же уголовной ответственности за ненасильственное хищение не связано со значительностью ущерба; основной состав указанного вида преступного посягательства образуется, даже если ненасильственные формы хищения не повлекли причинение значительного ущерба.

В УК РФ с конструктивным признаком состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167, — «причинением значительного ущерба» — коррелирует такой квалифицирующий признак кражи, мошенничества, присвоения и растраты,как «причинение значительного ущерба гражданину». Ряд авторов считают, что поскольку понятие значительного ущерба применительно к ст. 167 УК РФ в законе не раскрыто, то при уничтожении и повреждении имущества частных лиц следует руководствоваться теми же критериями, что и при определении значительного ущерба гражданину от хищения19. Следственная и судебная практика складывается также исходя из данного подхода.

При этом, конечно, правы и те юристы, которые утверждают, что такой подход противоречит закрепленному в ст. 3 УК РФ принципу законности, запрещающему применение уголовного закона по аналогии. В самом деле, «значительный ущерб» и «значительный ущерб гражданину» — это разные правовые категории, которые в законе выполняют не всегда одинаковые функции. Вместе с тем, эти категории «родственные», используются в одной главе УК РФ, имеют весьма близкое содержание в части стоимостных критериев. Таким образом, в статьях главы 21 УК РФ о ненасильственных хищениях и умышленном уничтожении и повреждении имущества фигурирует категория значительного ущерба. И хотя она несет несколько различную смысловую нагрузку в сравниваемых нами статьях, с учетом тематики исследования не будет большой методологической ошибкой следующее утверждение: если значительный ущерб в составе ненасильственного хищения является квалифицирующим признаком, то в составе умышленного уничтожения (повреждения) имущества — это признак конструктивный. Санкции статей УК РФ о хищении с причинением значительного ущерба гражданину гораздо выше, чем в случае уничтожения или повреждения имущества, повлекшего значительный ущерб.

Более высокая опасность корыстных преступлений против собственности по сравнению с некорыстными следует из законодательной конструкции статей УК РФ, связанной с обеспечением дифференциации уголовной ответственности за эти преступления. К примеру, если умышленному уничтожению и повреждению имущества в уголовном законе посвящена статья, содержащая две части, то ненасильственным хищениям — статьи, включающие четыре части. Таким образом, конструируя статьи о ненасильственных хищениях, законодатель использует четырехступенчатую градацию. С учетом квалифицирующих признаков ненасильственное хищение признается преступлением небольшой тяжести, средней тяжести и тяжким преступлением, тогда как умышленное уничтожение и повреждение имущества — небольшой и средней тяжести.

2. Законодательный подход к корысти как к усиливающему ответственность обстоятельству нельзя в целом признать последовательным. При определении наказаний за умышленные уничтожение (повреждение) и хищение чужого имущества как административных правонарушений используются существенно отличающиеся оценки опасности (вредоносности) правонарушения. Так, в соответствии со ст. 7.17 КоАП РФ умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти действия не повлекли причинение значительного ущерба, влечет наложение административного штрафа в размере от 300 до 500 рублей. При этом мелкое хищение (ст. 7.27 КоАП РФ) наказывается штрафом лечет наложение административного штрафа в размере до пятикратной стоимости похищенного имущества, но не менее одной тысячи рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток.

Существует также мнение о том, что уничтожение и повреждение имущества при прочих равных условиях опаснее хищения чужого имущества, «поскольку при этом из экономического оборота и потребления общества (законного и незаконного) имущество изымается навсегда либо оно в такой оборот вовлекается лишь при условии существенных затрат на его восстановление, а сохранность имущества с точки зрения социально-экономического подхода является не только фактором благополучия конкретного собственника, но и общества в целом»20.

3. Согласно третьему суждению о соотношении опасности рассматриваемых правонарушений, необходимо законодательно обеспечить относительно равную ответственность за некорыстные и корыстные ненасильственные имущественные преступления21. Это положение обосновывается рядом обстоятельств.

Прежде всего, рост мотиваций личной выгоды в легальном секторе рыночной экономики и соответственно признание личного интереса основным мотивом и регулятором экономического поведения, а максимизации личных доходов (прибыли) — правилом экономической деятельности частных лиц и организаций обусловливают снижение уровня опасности корыстного поведения в сфере теневой экономики.

Далее, новая экономическая парадигма, отражающая связь собственности с ограниченностью ресурсов социума, не дает достаточных оснований для оценки корыстных и некорыстных имущественных посягательств как преступных деяний, существенно различающихся по уровню общественной опасности. Для экономической системы, основными целями функционирования которой являются предупреждение истощения необходимых для жизнедеятельности людей ограниченных ресурсов путем наиболее эффективного их распределения, обмена и потребления, а также развитие материально-технической базы общества, представляют одинаковую опасность как корыстные преступления, так и посягательства, не связанные с обогащением виновного или других лиц. Равным образом для участников экономических процессов в целом не имеет принципиального значения, какой характер — корыстный или некорыстный — имеют преступные посягательства на их имущественные интересы.

Наконец, корыстные имущественные посягательства не исключают истребования собственником своего имущества из чужого незаконного владения, тогда как в результате уничтожения чужих вещей не может быть и речи о возможности возврата потерпевшему незаконно изъятого у него имущества. Корыстные имущественные преступления не являются основанием прекращения права собственности. Право собственности на уничтоженное имущество прекращается (п. 1 ст. 235 ГК РФ), поскольку при этом исчезает сам объект этого права.

Доктринальный вывод о равной опасности корыстных и некорыстных противоправных деяний опирается и на действующее законодательство. Так, участвующий в комплексной охране имущественных отношений Гражданский кодекс РФ (ст. 1064), исходит из равной вредоносности указанных правонарушений. Также согласно подп. «г» п. 6 ст. 81 Трудового кодекса РФ основанием расторжения трудового договора работодателем является совершение по месту работы хищения (в том числе мелкого) чужого имущества, умышленного его уничтожения или повреждения, установленных вступившим в законную силу приговором суда или постановлением органа, уполномоченного на применение административных взысканий.

На наш взгляд, с учетом особой социальной ценности собственности уничтожение и повреждение имущества не уступает по уровню опасности кражам и другим ненасильственным хищениям. В связи с этим полагаем, что требует критической оценки подход, согласно которому отсутствие корысти в имущественном преступлении признается обстоятельством, уменьшающим общественную опасность преступления против собственности и соответственно снижающим жесткость санкций за него.

В ходе дальнейшей научной и законотворческой деятельности необходимо акцентировать внимание на ряде проблем.

Во-первых, следует оценить сходство и различия законодательных подходов к вопросу о соотношении опасности (вредоносности) корыстных и некорыстных посягательств на собственность в уголовном, административном, трудовом и гражданском законодательстве. Как представляется, в силу системного строения права законодатель в смежных областях правового регулирования и в условиях межотраслевого комплексного взаимодействия не должен придерживаться диаметрально противоположных позиций.

Во-вторых, надо рассмотреть возможность трансформации конструктивного признака умышленного уничтожения и повреждения имущества «значительный ущерб» в квалифицирующее обстоятельство.

В-третьих, целесообразным представляется последовательное обеспечение строгой дифференциации уголовной ответственности за преступления против собственности, включая их некорыстные виды. Полагаю, что следует поддержать высказанное в современной уголовно-правовой науке предложение об усилении ответственности за умышленное уничтожение и повреждение в крупном и особо крупном размерах, а также за неосторожное уничтожение и повреждение имущества в особо крупном размере22.

Глава II. Уголовно-правовая характеристика некорыстных преступлений против собственности

§1. Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения

Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения есть, иными словами, их угон. Это деяние относится к категории самых, пожалуй, небесспорных видов преступлений против собственности. Достаточно напомнить, что до 1994 г. угон транспортных средств квалифицировался по ст. 2121 УК РСФСР и относился к разряду преступлений против общественной безопасности, т. е. рассматривался законодателем как типичный вид транспортного преступления.

Законом РФ от 1 июля 1994 г. данная норма была перемещена в главу о преступлениях против собственности и приобрела вид ст. 1482 УК РСФСР (неправомерное завладение транспортным средством, лошадью или иным ценным имуществом без цели хищения). В УК 1996 г. законодатель практически воспроизвел в слегка модифицированном виде бывшую ст. 2121 УК РСФСР, но сохранил ее при этом в главе о преступлениях против собственности.

Отмеченные колебания законодателя обратили на себя внимние ряда ученых. Осуществленная декриминализация неправомерного завладения лошадью и иным ценным имуществом, по мнению С. В. Максимова, противоречит принципу равенства граждан перед законом, ибо не могут быть «найдены сколько-нибудь значимые аргументы в пользу приоритетной защиты имущественных интересов собственников или иных владельцев транспортных средств по отношению к имущественным интересам иных собственников или владельцев»23.

Забота о сохранении ценного имущества (включая вьючное животное) сама по себе похвальна. Однако дело, конечно, не в лошади. Суть проблемы состоит в том, что считать основным непосредственным объектом угона.

Многообъектный характер преступления, предусмотренного ст. 166 УК, очевиден. Лицо, совершающее неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством, посягает одновременно на целый комплекс общественных отношений.

Истинность последнего утверждения сомнений не вызывает, но это отнюдь не означает еще, что невозможно выделить такое целостное, системно-структурное общественное отношение, которое включало бы в себя все характерные признаки непосредственного объекта рассматриваемого преступления. В свое время нами была высказана мысль, что таким системным образованием выступают общественные отношения в сфере безопасного функционирования (движения и эксплуатации) всех видов механических транспортных средств. Подобным же образом определял непосредственный объект

Теория всего

a theory of everything

Импринтинг

Вы думате, что вы русский? Родились в СССР и думаете, что вы русский, украинец, белорус? Нет. Это не так.

Вы на самом деле русский, украинец или белорус. Но думате вы, что вы еврей.

Дичь? Неправильное слово. Правильное слово “импринтинг”.

Новорожденный ассоциирует себя с теми чертами лица, которые наблюдает сразу после рождения. Этот природный механизм свойственен большинству живых существ, обладающих зрением.

Новорожденные в СССР несколько первых дней видели мать минимум времени кормления, а большую часть времени видели лица персонала роддома. По странному стечению обстоятельств они были (и остаются до сих пор) по большей части еврейскими. Прием дикий по своей сути и эффективности.

Все детство вы недоумевали, почему живете в окружении неродных людей. Редкие евреи на вашем пути могли делать с вами все что угодно, ведь вы к ним тянулись, а других отталкивали. Да и сейчас могут.

Исправить это вы не сможете – импринтинг одноразовый и на всю жизнь. Понять это сложно, инстинкт оформился, когда вам было еще очень далеко до способности формулировать. С того момента не сохранилось ни слов, ни подробностей. Остались только черты лиц в глубине памяти. Те черты, которые вы считаете своими родными.

With fingers crossed, the old rabbit’s
foot out of the box in the attic,
I will be sacrificing a chicken
in the backyard to Moloch.
(Hillary Clinton Email Archive)

Одной из первых полностью бесплатных клиник города Москвы была Мариинская больница. При больнице был и первый приют для неизлечимых больных.

В 1930-1940 годах на месте приюта было построено здание Центрального театра Красной армии. Здание занимает десять этажей на поверхности и столько же подземных этажей. Театр располагает самой большой в Европе сценической площадкой. Это первое театральное здание, спроектированное и возведенное в Москве после революции. Лучи пятиконечной звезды точно указывают направление на крупные транспортные узлы столицы (Белорусский, Савеловский, Рижский вокзалы, Комсомольская площадь). Пятый луч указывает направление на центральную часть Москвы – говорит нам википедия.

Ну и при чем тут вокзалы – подумал я. И нарисовал прямо поверх гугльмапса линии из центра по лучам здания. Линии прошли мимо вокзалов и попали в кладбища: Ваганьковское, Миусское, Алексеевское и Введенское.

Ну и что такого? Эта Москва куда ни посмотри – сплошное кладбище, сложно в них не попасть. Пожалуй и так. Только вот картинка ниже органично продолжает историю. Ну и что? Ну продолжил линию вправо, нашел еще одно кладбище через реку… Потомак. Упс. Это ведь Пентагон и Мемориал воздушных сил, крематорий на Арлингтонском кладбище, бассейн мемориала Линкольна и мемориальное кладбище Линкольна.

Похоже, что Пентагон строили не по ситуации между пятью шоссе, а по образу и подобию. И что? И что там с пятым лучом этих звезд, кстати?

У Пентагона по пятому лучу Гуантанамо. А у театра:

«Музей истории ГУЛАГа с благодарностью примет в дар фотографии, мемуары, письма и документы, личные вещи репрессированных и лагерные артефакты».

Зиккурат на красной площади и колумбарий за ним.

Рядом: Малазийский боинг, ТУ-154: Донецк в 2006, Адлер в 2016, АК Сибирь в 2001.

Ядерная геология. Что Путин потерял в Сирии?

Сирийский театр являет нынче красочное представление с мириадами разномастных участников, от насквозь фсбшно-моссадовского ИГИЛ-а до регулярных воинских частей ведущих мировых экономик. В кулуарах бытует мнение, что активность сия обусловлена наличием под водами Средиземного моря, прямо напротив Сирии и Ливана, океана нефти, превосходящего все остальные мировые запасы. Как могло это мнение сформироваться?

Здесь ответом послужит такая технология, которую условно можно назвать «ядерная геология». Применение ядерных зарядов для сейсморазведки не секрет. Десятки их были официально применены для глубинного сейсмического зондирования земной коры и выявления залежей полезных ископаемых. Но интересный нюанс состоит в том, что содержание земной коры можно определять не только на линии взрыв-датчик, но и по всему фронту прохождения волны, которая в силу округлости земного шара огибает его полностью, и даже не один раз. Принцип восстановления объемной картины из нескольких одномерных сигналов сродни принципу используемому в томографии и в любой местной поликлинике можно недорого убедиться в наличии и развитости таких методик. Было бы странно, если бы они не использовались государственными властями для изучения стратегически важных ресурсов.

Они и использовались. Возня вокруг маршрута транспортировки газа с супергигантского газонефтяного месторождения Туркменистана, якобы открытого в 2006 году, началась «немного» заранее — Карабах, Южная Осетия, Абхазия, Приднестровье (а ныне еще и Крым) — все они находятся на прямой соединяющей источник газа и исторически сложившуюся в СССР точку отгрузки его в Европу. Думаю можно найти еще не один пример того, как возня вокруг месторождения началась до официального открытия.

Развитие вычислительных технологий позволяет чуть ли не на бытовом уровне реализовать любым желающим методы наблюдений. Вопрос только в источнике взрывного воздействия. Именно это побудило приостановить все ядерные испытания — негоже кому попало знать расположение ценных ресурсов.

Для полноты и четкости геологической картины было бы интересно получение сигнала и с «поверхности Мохоровичича» — нижней границы земной коры, скорость распространения сейсмической волны на которой скачкообразно увеличивается. Проекты СССР и США по бурению сверхглубоких скважин для ее достижения совпадали по времени с большим количеством ядерных испытаний, но, якобы, были безуспешны.

Похоже именно в этой «Кольской сверхглубокой» скважине Давид Миронович Губерман, ее директор, и разглядел Сирийский океан нефти. Возможно его коллега сделал аналогичное окрытие и для США в ходе реализации аналогичного проекта.

Тема сия настолько секретна, что почти не упоминается в открытых источниках. Но должен быть открытым вопрос о том, что же побудило Давида Мироновича разглядеть месторождение — наличие нефти, или же желание малого, но склонного к организации масштабных драматических представлений народца, экранизировать главу одной древней книжки.

Blockchain

Не хотите ли послушать про технологию Blockchain, а точнее про ее часть, именуемую Proof-of-work? PoW популярных криптовалют очень сильно напоминает подбор хэшей с целью расшифровки шифропослания. Что это за послание и почему его усиленно пытаются прочесть — вопрос дискутируемый и открытый.

Но, скорее всего, нет никакого конкретного послания. Просто эти мощности используются для расшифровки вообще всего на свете. Похоже, что квантовый компьютер может вычислить не все подряд как его живописуют. А лишь то, что потенциально вычислимо в некой его окрестности. Поэтому в этой окрестности ненавязчиво создаются огромные вычислительные мощности под эгидой криптовалют.

Радиус окрестности скорее всего определяется временем вычисления умноженным на скорость света. А, поскольку ближайший сертифицированный ДЦ галактического совета находится на расстоянии десятков световых лет, руководство местной концессии для ускорения итераций и удовлетворения сиюминутных потребностей и организовало эту суету.

P.S. Если у вас вдруг завалялось немного GTX 1060, 1070 или, на крайняк, 1050 Ti и вы после прочтения этой статьи больше не хотите обслуживать мутные интересы тайных элит, то я готов помочь вам избавиться от них по сходной цене.

Система и наблюдатель

Определим систему, как объект, существование которого не вызывает сомнений.

Наблюдатель системы — объект не являющийся частью наблюдаемой им системы, то есть определяющий свое существование в том числе и через независящие от системы факторы.

Наблюдатель с точки зрения системы является источником хаоса — как управляющих воздействий, так и последствий наблюдательных измерений, не имеющих причинно-следственной связи с системой.

Внутренний наблюдатель — потенциально достижимый для системы объект в отношении которого возможна инверсия каналов наблюдения и управляющего воздействия.

Внешний наблюдатель — даже потенциально недостижимый для системы объект, находящийся за горизонтом событий системы (пространственным и временным).

Гипотеза №1. Всевидящее око

Предположим, что наша вселенная является системой и у нее есть внешний наблюдатель. Тогда наблюдательные измерения могут происходить например с помощью «гравитационного излучения» пронизывающего вселенную со всех сторон извне. Сечение захвата «гравитационного излучения» пропорционально массе объекта, и проекция «тени» от этого захвата на другой объект воспринимается как сила притяжения. Она будет пропорциональна произведению масс объектов и обратно пропорциональна расстоянию между ними, определяющим плотность «тени».

Захват «гравитационного излучения» объектом увеличивает его хаотичность и воспринимается нами как течение времени. Объект непрозрачный для «гравитационного излучения», сечение захвата которого больше геометрического размера, внутри вселенной выглядит как черная дыра.

Гипотеза №2. Внутренний наблюдатель

Возможно, что наша вселенная наблюдает за собой сама. Например с помощью пар квантово запутанных частиц разнесенных в пространстве в качестве эталонов. Тогда пространство между ними насыщено вероятностью существования породившего эти частицы процесса, достигающей максимальной плотности на пересечении траекторий этих частиц. Существование этих частиц также означает отсутствие на траекториях объектов достаточно великого сечения захвата, способного поглотить эти частицы. Остальные предположения остаются такими же как и для первой гипотезы, кроме:

Течение времени

Стороннее наблюдение объекта, приближающегося к горизонту событий черной дыры, если определяющим фактором времени во вселенной является «внешний наблюдатель», будет замедляться ровно в два раза — тень от черной дыры перекроет ровно половину возможных траекторий «гравитационного излучения». Если же определяющим фактором является «внутренний наблюдатель», то тень перекроет всю траекторию взаимодействия и течение времени у падающего в черную дыру объекта полностью остановится для взгляда со стороны.

Также не исключена возможность комбинации этих гипотез в той или иной пропорции.

Большой разрыв черной дыры

Эти два числа получены эмпирически из разных наблюдений:

И гравитационный радиус черной дыры с массой наблюдаемой вселенной был бы равен 13.7 миллиардам световых лет.

Гравитационный радиус исчисляется по формуле: rg = 2 * G * m / c 2

G — гравитационная постоянная
c — скорость света в вакууме, тоже фундаментальная физическая постоянная
m — масса вещества в наблюдаемой вселенной, которая тоже постоянна

Но радиус наблюдаемой вселенной увеличивается. Получается, что нам очень повезло наблюдать вселенную в тот краткий миг, когда в нашей окрестности находится ровно столько вещества, сколько нужно для образования черной дыры размером ровно со всю эту окрестность.

Совпадение? Не думаю. Скорее можно предположить, что соотношение G / c 2 меняется со временем, увеличиваясь по мере увеличения радиуса наблюдаемой части вселенной.

Чем нам это грозит? Тем, что в будущем горизонт событий начнет появляться вокруг все более и более легких объектов. Вокруг галактик, звезд, планет, элементарных частиц. Постепенно все они будут исчезать для внешнего наблюдателя превращаясь во все более микроскопические и многочисленные черные дыры. Ситуация напоминает большой разрыв но возникает из других предпосылок и внутри черной дыры.

Спартивная пятиминутка

Существует распространённое мнение, что отец ребенка в древней Спарте должен был отнести новорождённого к старейшинам. Хилых, больных детей сбрасывали со скалы, а крепких оставляли.

Такой вот древний пример практической евгеники, имевшей некоторые результаты. Да, действительно, физические качества во многом определяются генетической наследственностью и поддаются искусственному отбору. Равно как и интеллектуальные.

Если есть обособленная этническая группа, то как она может достичь долговременного интеллектуального превосходства среди других этносов, разделяющих с нею ареал обитания?

Путь номер раз — длительная, многовековая, даже тысячелетняя, селекция этнического состава. Поколение за поколением отбирать для воспроизводства лучших «своих», уничтожая зарвавшихся «чужих». Это эволюционный путь. Нечто подобное наблюдалось на протяжении средних веков.

Путь номер два — революционный. Нужно единовременно уничтожить интеллектуальную элиту в окружающих этносах и второсортных представителей среди «своих». Человеческие потери при этом в разных этносах будут непропорциональны, ибо доля обладающих элитарным интеллектом в любом естественном этносе весьма мала.

Отбора на протяжении пары поколений вполне достаточно. Тогда последующие поколения конформно образуют квази-этнос, пытаясь найти друг в друге органичное дополнение для привычного общественного уклада. Такой путь гораздо изощренней и эффективней тотального геноцида. Осуществлять его должны, конечно же, представители стремящегося к созданию наследуемого превосходства этноса. Осуществлять тайно, располагая как властью, так и образовательной системой, позволяющей произвести классификацию перед помещением в мясорубку.

Нет ли в недавней истории примера такого процесса и не наблюдаем ли мы теперь его последствий?

Тайная информация

Я уже писал про эффекты вызываемые сакрализацией знаний , попробую остановиться подробнее на их практических проявлениях.

В нынешнем правовом поле тайны пока еще бывают двух видов — «личная тайна», хранимая человеком, которой он ни с кем не делится. И «разделяемая тайна» — некое тайное знание, доступное группе людей, «государственная тайна» как частный случай.

Личная тайна может рассматриваться как неотъемлимая часть личности и заслуживает всех привилегий неприкосновенности личности. Но в тот момент, когда она становится потенциально доступной другому человеку, она перестает быть личной тайной. Странно требовать соблюдения какой-либо аккуратности обращения с той информацией, которую человек сам предоставил и в той или иной форме сделал доступной. Но, тем не менее, это повсеместно происходит.

Огораживание доступности разделяемых тайн издревле рождает могущественные тайные общества, в какой-то мере правящие человечеством. Наделение публичной информации атрибутами авторства и ограниченного права на распространение создает огромные индустрии, буквально торгующие энтропией . В результате заурядные свойства человеческой природы, такие как воля к власти и алчность, в ходе эксплатации «разделяемых тайн» приводит к появлению могучих неявных сущностей.

Сейчас наблюдается тенденция, когда огромная мощь государственного аппарата насилия направляется с одной стороны на разрушение института личной тайны:

1. почти повсеместный запрет использования и создания сильных средств шифрования
2. введение ответственности за непредоставление доступа к данным составляющим личную тайну, записанным на частных носителях информации (например в Великобритании)
3. злободневная история с требованием взлома личных данных пользователя смартфона Apple
4. монополизация услуг связи и сбор информации операторами связи
5. деятельность человека все больше обрастает идентификаторами, средствами их отслеживания и хранения истории

С другой стороны происходит ограничение права личности на сбор и анализ информации:

Закон о персональных данных и о праве на забвение наделяет уполномоченные и информированные органы исключительным правом осуществлять различные действия с этими данными. Самого наличия такой возможности, безотносительно ее использования, даже намека на нее, зачастую достаточно для манипуляций. Люди прибегающие к законам и скрывающие уже ставшие доступними свои личные данные добровольно отдают себя во власть тех, кто эксплуатирует эти «цифровые недра». При этом законодательство закрепляет государственную монополию и раздает концесии на эксплуатацию таких средств.

Активно начинает закрепляться ограничения средств поиска и анализа формально общедоступной информации. Закон о праве на забвение выделяет поисковики как класс программ и ущемляет их доступ к произвольной информации. Тем самым ущемляется отнюдь не право поисковиков, как безликих машин, а скорее право пользователей поисковых систем на доступ к информации. Качественный анализ информации становится доступен только владельцам полных банков данных и средств индексации и это разделение законодательно закрепляется. Человеку навязывается возможность доступа к информации только с помощью «хороших программ», таких как браузеры, но при этом ограничивается возможность использования эффективных средств поиска и анализа, таких как поисковые системы.

Формируется кастовость в плане информированности, и скорее даже не формируется, а лишь законодательно закрепляется в публичном правовом поле, ибо те же самые принципы веками эксплуатировались, например, церковью.

Естественное право на «личную тайну» размывается и взамен формируется огромная «разделяемая тайна», использование которой доступно лишь избранным. Избранным, якобы, демократическим путем. Но уместна ли демократия в личных вопросах?

Торговля энтропией

Есть две широко распространенных научных теории физического устройства вселенной — общая теория относительности и квантовая механика. Обе они по отдельности непротиворечивы, и подтверждены научно. Но возможность их объединения не обозначилась ни разу за всю долгую их историю. Получается мы имеем дело с двумя разными мировоззрениями в области физики.

А если не только физики? Если представления человека помещают его в соответствующий им мир? Непротиворечивый, научно обоснованный, но обусловленный мировоззрением. Посмотрим как формируются миры в зависимости от признания или отрицания возможности квантования вероятности.

Если вероятность квантуется, то количество вариантов будущего конечно. И есть смысл желать наступления каких-либо из них в ушерб другим, вытесняемым в область невроятного. Однажды в будущем прогресс позволит создать технологию для влияния на прошлое и в этот момент начнется конкуриренция за наступление такого момента, повышение его вероятности (или ненаступление). В жизни человека с таким мировоззрением существуют непреодолимые сверхестественные силы, внешние по отношению к нему — «боги». Миры с квантующейся вероятностью детерменированы и безжизнены — жизнь в них наступает лишь как реакция на «божественные» вмешательства.

Если вероятность не квантуется, то вариантам будущего нет смысла конкурировать даже при наличии такой возможности — все возможно и так. Нет даже смысла создавать такую возможность или ее предотвращать. Миры с неквантующейся вероятностью не имеют основы для проявлений упорядоченной жизни, там царит хаос, нуждающийся во внешних источниках порядка для того, чтобы хоть на чем-то обозначаться.

Допустим у нас есть две группы людей — верующие в «богов» и живущие в порядке, но в глубине души жаждующие хаоса для того, чтобы почувствовать себя живыми. И неверующие ни во что, но нуждающиеся во внешних источниках порядка для продолжения жизнедеятельности. Эти две группы никогда не смогут понять друг-друга. Они могут говорить на одном языке, о одних и тех же вещах, но никогда не поймут точки зрения человека из другой группы.

Можно ли делать на этом бизнес? Нужно выращивать и воспитывать разных людей, радикально склонных к одному из мировоззрений. Людей работящих и людей творческих, не способных понять друг-друга. Нужно дозировать предоставляемый ими друг-другу хаос и порядок, изымая излишки, чтобы жаждующие не пресыщались. Нужно держать работников в стойле, а творцов в голоде. И нужно, чтобы они не перемешивались и не изолировались, иначе остановится бизнес.

P.S. Кстати, «торговля энтропией» это вторая всеобъясняющая теория, наряду с «мнимой природой власти». Обе они непротиворечивы, более-менее эмпиричны и не содержат ни малейшего намека на возможность объединения комфортно дополняют друг-друга.

Образование как бизнес

«Большой бизнес требует больших жертв, но идиотов, согласных погибнуть за чужой бизнес, всегда найти очень трудно. Для решения вопроса приходится задействовать самые высокие материи.» Б. А. Березовский

Спецура зачастую объясняет творимый ею беспредел образовательными целями. Не просто так уголовку завели и в тюрьму посадили, а чтобы чему-то научить. Отчасти это так. Для примера достаточно, чтобы далеко не ходить, взглянуть на карту Омска:

Вокруг омского УФСБ расположились и педунивер, и институт повышения квалификации учителей, и школа для «своих». «Своих» учат для продолжения службы, учителей готовят для выращивания послушных и трудолюбивых граждан.

Но это не единственная и не главная организация, ведущая образовательную деятельность. Головное управление ФРС США также занимается, в основном, образовательной деятельностью. Достаточно красноречиво об этом говорит список наиболее аффилированных организаций:

Заметно не то что преобладание вузов, в этом списке вообще одни вузы (кроме армии сша). Эмиссия ликвидности это не основная деятельность ФРС, это лишь технический момент. Основная деятельность — организация мировоззрения, способствующего изъятию денежной массы.

В колониальных концессиях эта задача отдана на откуп спецслужбам. Спецслужбы абсорбируют денежную массу, а населению дают образование.