Домашний арест картинка

Автор: | 13.01.2019

Суд продлил домашний арест скандальному одесскому судье, который стрелял в детективов НАБУ

Заводский районный суд города Николаева продлил домашний арест скандальному одесскому судье Алексею Бурану, которого подозревают во взяточничестве. Об этом сообщили в Специализированной антикоррупционной прокуратуре.

В настоящее время судебное разбирательство продолжается – суд рассматривает доказательства, зафиксированные на носителях информации с видеозаписями, полученными в ходе проведения негласных розыскных действий.

Следующее судебное заседание назначено на 5 декабря.

Напомним, в марте 2016 года детективы Национального антикоррупционного бюро Украины уличили А.Бурана в получении взятки в размере 500 тыс. гривен. Во время проведения следственных действий судья стрелял в детективов и, воспользовавшись статусом неприкосновенности, скрылся с места происшествия.

Через несколько дней Верховная Рада дала согласие на задержание и арест А.Бурана, его взяли под стражу прямо в парламенте – без права выхода под залог.

В июле 2016 года прокуроры Специализированной антикоррупционной прокуратуры направили в суд обвинительный акт в отношении судьи А.Бурана. Он обвиняется в получении неправомерной выгоды в особо крупном размере (ч.4 ст.368 Уголовного кодекса Украины), а также в угрозе убийства сотрудников НАБУ при исполнении ими служебных обязанностей (ч.1 ст.345 Уголовного кодекса Украины).

Летом 2017 года сообщалось, что николаевские судьи не хотели судить своего коллегу А.Бурана, увольняясь один за другим.

Что такое домашний арест как мера пресечения

Домашний арест – описание меры пресечения

Сегодня мы часто слышим фразу «домашний арест» с телевизионных экранов, со страниц газет и журналов, а также по радио. Разберемся более подробно, что же она означает.

Исходя из терминологии, ясно, что арест подразумевает некоторое ограничение свободы гражданина. Если более точно, что домашний арест выступает мерой пресечения, в соответствии с которой человек оказывается изолированным от общества.

Он является альтернативной заменой тюремному заключению, а также применяется на стадии предварительного следственного разбирательства. Кроме того, применение домашнего ареста допускается и согласно вынесенному суду решению.

Следует понимать, что домашний арест не является наказанием, это именно мера пресечения. В нашей стране его применение стало актуальным относительно недавно: согласно законодательству – с 2009 года, фактически же – с 2010 года.

Следует отметить, что домашний арест не всегда подразумевает лишь нахождение в определенной квартире (доме). Законодательство дает возможность ужесточить данную меру пресечения за счет:

  • запрета выхода даже на лестничную клетку;
  • запрета на получение, прочтение писем и написание ответа на них;
  • запрета на использование телефона, как стационарного, так и мобильного;
  • запрета на пользование сетью Интернет;
  • запрета на общение с конкретным кругом лиц.

Могут быть назначены все эти ограничения сразу. Это зависит от судьи, который принимает решение по делу. Некоторым проще переписать все имеющиеся в законодательстве ограничения и запреты, а не вникать в суть рассматриваемого дела, в силу большой нагрузки.

В теории, обвиняемый через своего адвоката может подать ходатайство о смягчении назначенных условий.

К примеру, можно просить о разрешении посещать работу или прогуливаться во дворовой территории. Если человек внезапно тяжело заболеет, домашний арест он сможет отбывать в больнице. Однако, родственники, друзья и знакомые к нему допущены не будут.

Некоторых интересует, могут ли они оказаться под домашним арестом, если не являются оппозиционером, как например, Алексей Навальный. Такая мера пресечения применяется не только к оппозиционерам и это является положительной тенденцией, ведь другие альтернативы в разы жестче.

Пребывание в СИЗО может быть заменено данной мерой пресечения при наличии некоторых обстоятельств, способных смягчить наказание. Речь идет о:

  • наличии тяжелых заболеваний;
  • наличии маленьких детей;
  • отсутствии судимостей.

При этом у того, кому назначается домашний арест, обязательно должно быть место, где он сможет его отбывать.

Однако, несмотря на то, что в стране стали использовать такую меру пресечения, она все равно является не так уж часто применяемой. Как правило, под домашний арест попадает примерно три тысячи человек за 6 месяцев, в СИЗО за этот же срок отправляются шестьдесят три тысячи. Данные приведены для сравнения, чтобы понять, как нечасто используется подобная мера.

Нужно ли владеть квартирой, чтобы отбывать там домашний арест? Необязательно. Находиться можно и в съемной квартире. Однако при назначении такого вида ареста, он обязательно должен быть документально подкреплен наличием законных оснований для проживания.

К примеру, если гражданин снимает квартиру, он может отбывать наказание там, главное, чтобы у него имелся договор аренды. В противном случае, квартира для реализации данной меры пресечения является непригодной. Обычно человек отбывает домашний арест там, где он проживает.

Но на практике случаются и исключения, как это произошло с известным на всю страну ловцом покемонов, который занимался подобными вещами в храме и теперь отбывает домашний арест в квартире, в которой проживает его адвокат.

Могут ли в квартире, в которой гражданин отбывает арест, находиться еще кто-то, например, родственники. Да, это не запрещается законом, ведь запрет на общение обычно касается именно фигурантов по делу. Однако если преступление было совершено людьми, находящимися в родстве, на одной территории они находиться не смогут.

Подселяют ли к «арестанту» надзирателя? Нет, но на ногу гражданина крепится специальный браслет, который позволяет отследить, где он находится, не нарушает ли назначенную меру пресечения. В случае, если браслет будет снят, он не будет передавать сигнал и стражи порядка сражу же обнаружат нарушение.

Кроме того, в квартире может быть установлена прослушка или, как один из вариантов, камера наблюдения. Однако, о таком гражданин предупреждается заранее.

Таким образом, домашний арест выступает в качестве неплохой альтернативы нахождению в СИЗО или в тюремной камере. Условия нахождения мягче, но ограничения все же имеют место быть. Однако, это более лучший вариант, чем возможность оказаться в местах отбывания наказания.

Скованные беспроводной цепью

Замоскворецкий суд Москвы 23 августа начнет процесс над бывшим директором Федеральной службы исполнения наказаний Александром Реймером. Он и два его подчиненных обвиняются в хищении из бюджета более 2,7 миллиарда рублей, выделенных государством на закупку электронных браслетов. «Лента.ру» выслушала рассказы людей, которым по решению суда пришлось долгое время жить с этими устройствами.

Лучше брюки в полоску, чем небо в клетку

Москвичка Анастасия обвинялась в экономическом преступлении. Суд отправил ее под домашний арест, и в ноябре 2014 года ей надели на ногу электронный браслет, с которым она прожила целый год.

Перед установкой браслета в управлении ФСИН девушка заполнила анкеты, в которых указала данные родственников, информацию о месте работы и контакты. Также в службе интересуются провайдером, обеспечивающим домашний интернет. «Мне было запрещено пользоваться услугами связи, интернетом, почтой. Телефонная связь разрешена только с близкими родственниками, адвокатом и следователем», — рассказала Анастасия.

Материалы по теме

Поставят в угол

При этом домашний интернет специально не блокируется, им могли пользоваться члены ее семьи.

«Я подписала также бумагу о том, что обязуюсь бережно относиться к оборудованию, не портить и не ломать его. Материальная ответственность составляла около 100 тысяч рублей», — добавила Анастасия.

Сотрудник ФСИН предложил ей самой выбрать, на какую ногу прикрепить браслет.

«Он на кожаном ремне, внутри провода, на них датчик, сигнал с которого передается на прибор, внешне похожий на стационарный телефон. В него вставляется сим-карта оператора», — пояснила она.

Трижды браслет меняли из-за неисправности. Уже через три недели ношения «аксессуара» выяснилось, что сигнал с него не поступает во ФСИН, после чего Анастасия получила новое оборудование с переносным аппаратом, передающим сигнал. «Там тоже браслет, но к нему идет коробочка размером 10 на 15 сантиметров, с которой можно выходить на прогулки», — отметила Анастасия.

Через полгода Анастасии разрешили гулять три раза в день по часу в определенное время, не дальше километра от дома. Особых неудобств браслет не доставлял. Он водостойкий, поэтому мылась узница собственной квартиры без проблем. Носила брюки, чтобы скрыть от дочери-подростка свой пикантный статус.

«Изучала итальянский язык, пока сидела под арестом», — рассказывает Анастасия.

Самый серьезный проступок домашнего арестанта — несанкционированный уход из дома. «Как говорили сами фсиновцы, обычно так поступают наркоманы. Вот им приспичило — и он ушел за дозой на точку», — объясняет Анастасия.

Если человеку нужно в больницу или на прием к врачу, он должен сообщить во ФСИН и предоставить подтверждающие документы — например, талончик из терминала. Подследственные, находящиеся под домашним арестом, особенно те из них, что бывали в СИЗО, очень боятся нарушить установленные фсиновцами правила — это верный путь в заключение. Некоторые даже требуют, чтобы сотрудники тюремного ведомства возили их в суд и к следователю на служебной машине, чтобы не возникало повода для изменения меры пресечения.

«Я ездила сама, пользовалась лишним шансом выйти на улицу», — говорит Анастасия.

В сапожках не походишь

Внедрение электронных браслетов в России началось в 2010 году, после принятия поправок в уголовное законодательство о домашнем аресте.

Годом ранее была получена пробная партия устройств, изготовленных французско-израильской фирмой. Их тестировали 220 добровольцев, отбывающих заключение в Воронежской области, писала в 2010 году газета «Коммерсантъ».

«Мы выяснили, что женщины с тонкими кистями могут снять браслет с руки, поэтому им браслет крепится на ногу. Однако сразу же возникла другая проблема: с браслетом на ноге женщина не может надеть сапоги»,— цитировало издание представителя ФСИН, подполковника внутренней службы Татьяну Никитину.

На разработку и внедрение отечественных браслетов до 2018 года государство готово было потратить 13,5 миллиарда рублей.

По сути система представляет собой радиометку (собственно, сам браслет) и соединенное с ним стационарное контролирующее устройство (СКУ). Прибор устанавливается в квартире, работает от обычной розетки, но имеет внутренний аккумулятор на случай отключения электроэнергии. Тревожный сигнал на пульт оператора поступает при попытке вскрыть коробку или отключить ее. Также устройство подаст тревожный сигнал, если человек с браслетом отойдет от прибора примерно на 100 метров.

По данным «Известий», из-за низкого качества аппаратуры нередки случаи ложной тревоги.

«Инспектор всегда может связаться с поднадзорным лицом, и если «абонент» не отвечает, он должен выехать на место и лично разобраться в том, что произошло. И только когда становится ясно, что «абонент» грубо нарушает установленный режим, материалы передаются в отдел розыска, и оперативники начинают поиски беглеца», — рассказал собеседник издания.

Жалобная книга

На ложные срабатывания сигнала жаловалась известная фигурантка громкого дела «Оборонсервиса» Евгения Васильева. Порой сотрудники ФСИН приезжали к ней по пять раз в день с проверками, сетовал ее адвокат Хасан Али Бороков в интервью «Известиям».

«Вообще это жутко неудобная штука, особенно для женщин — ни колготки надеть, ни туфли, ни длинные сапоги», — сетовал он. Защита Васильевой выражала недовольство не только частотой визитов, но и тем, что они производились без предупреждения.

Во ФСИН в ответ заявили, что сотрудники уголовно-исполнительной инспекции посещают Васильеву один раз в день, и о своем приходе предупреждать не обязаны.

С электронным браслетом довелось познакомиться и бывшему главе «Роснано» Леониду Меламеду, находящемуся под домашним арестом по делу о крупных растратах. Суд разрешил ему ежедневные трехчасовые прогулки и телефонные переговоры с родителями, проживающими в Сочи.

Полгода с электронным девайсом прожил владелец аэропорта Домодедово Дмитрий Каменщик. 19 февраля, после того, как Басманный суд отправил его под домашний арест, ФСИН сообщила, что на бизнесмена наденут электронный браслет.

Каменщик был заточен в особняке площадью в 1675 квадратных метров, не считая пристроек, расположенном в сосновом бору, писала газета «Собеседник».

По данным издания, подмосковный особняк Каменщика оснащен системой умный дом, в нем есть «громадный бассейн, а деревья высотой 10 метров растут прямо под крышей — для того, чтобы прогуляться, заключенному даже не нужно выходить наружу. Конечно, это клетка, хоть и золотая».

Прогулки с секундомером

Москвичке Евгении пришлось зимой ходить в осенней обуви, потому что мешал браслет. Ей надели устройство в конце октября 2014 года, хотя судебное решение о домашнем аресте было вынесено тремя месяцами раньше. В конвойной службе сказали, что это первый случай в их десятилетней службе, чтобы отпустили под домашний арест.

«У меня было досудебное соглашение со следствием, иначе никак не отпускали», — объяснила Евгения.

Она осталась без девайса по банальной причине: его не было в наличии у ФСИН. Как сообщили Евгении в ведомстве, на тот момент практика по домашним арестам была очень маленькой, и, видимо, устройств на всех не хватало. «Сотрудник ФСИН сказал, что я третья, за кем он присматривает. Пока была без браслета, он приезжал без предупреждения и проверял, дома ли я», — рассказывает она.

Срок до домашнего ареста с марта по июль Евгения провела в следственном изоляторе. «Мне было с чем сравнивать, потому что находиться в замкнутом помещении достаточно тяжело, особенно когда кроме тебя там огромное количество людей, а некоторые крайне неадекватны. А так ты находишься дома — да, ты ограничен в передвижениях, из развлечений — только телевизор и книги», — вспоминает она.

Неудобств браслет практически не доставлял, говорит Евгения. «Но он ужасно гудит, состояние такое, что все кости левой ноги гудели постоянно», — поясняет она.

Прогулки разрешили через два месяца после перевода под домашний арест: «Я гуляла 60 минут в день, 61 минута — уже нарушение. Выходишь гулять с секундомером».

Еще, по словам Евгении, она мылась только под душем, с отставленной ногой в браслете, ванну принимать нельзя — девайс сгорает через минуту после погружения в воду. В случае поломки его стоимость компенсировал поднадзорный из своего кармана: «Он стоил то ли 140, то ли 240 тысяч рублей, я точно не помню».

Постоянное ношение браслета не отменяло контрольных визитов инспектора — два раза в неделю. «Мне повезло, он был веселый и хорошо ко мне относился. До меня у него тоже была мать-одиночка, так он с ней практически жил, потому что должен был ее все время сопровождать, каждый день вместе водили ребенка в садик и забирали. Он понимал, как тяжело 24 часа в сутки находиться в одном помещении, водил ее в кафе», — рассказывает женщина.

«Очень благодарна я сотрудникам ФСИН, они к людям относятся по-человечески, не так, как в СИЗО, где постоянно оскорбляют», — призналась Евгения.

По ее мнению, такая мера пресечения более гуманна и обеспечивает контроль лучше, чем в СИЗО.

Евгения прожила в браслете четыре месяца, до февраля 2015 года.

Работа над ошибками

Адвокат Оксана Михалкина защищала интересы Людмилы Есипенко, участницы акции православных активистов, которые 14 августа 2015 года ворвались на выставку в Манеже и разрушили экспонаты, которые, по их мнению, оскорбляли чувства верующих.

Суд назначил Есипенко домашний арест на период следствия, однако сотрудники ФСИН не смогли надеть девушке электронный браслет. Дело в том, что закон требует разрешение собственника квартиры на установку электронного оборудования. Мать Есипенко отказалась давать необходимое согласие, потому что очень боялась гаджетов, объяснила адвокат. Поэтому сотрудники ФСИН навещали Есипенко, пока она находилась дома, а когда девушку поместили в стационар Института имени Сербского для обследования, ей надели браслет, но после выписки снова сняли.

В 2014 году ФСИН объявила об изменении конструкции и дизайна индивидуальных систем слежения. Помимо этого, новые устройства подешевели в 11 раз, писали «Известия».

Модифицированные браслеты облегчат, сделают более компактными и всерьез подкорректируют «начинку», к которой было много претензий из-за ложных срабатываний.

Быстро разряжающийся аккумулятор пообещали заменить на стойкий, со сроком службы до семи лет. В комплекте к браслету идут пять ремешков разных размеров, появится новый удобный способ крепления и не будет замка.

Цена девайса не превысит 10 тысяч рублей (прошлая версия стоила 102 тысячи). Значительное снижение стоимости во ФСИН объяснили открытыми аукционами.

Однако информированный источник «Известий» в тюремном ведомстве рассказал, что на самом деле вся техническая документация и спецификация делается под одно единственное предприятие — ФГУП «Центр информационно-технического обеспечения и связи» (ЦИТОС). Стороннее предприятие победить в конкурсе не может, объяснил источник, потому что все протоколы и пароли, необходимые для программирования браслетов, есть только у специалистов ЦИТОСа. При этом как такового производства на этом предприятии как не было, так и нет, и работает оно все по тем же «серым» схемам.

Бывший директор предприятия Виктор Определенов в настоящее время на скамье подсудимых вместе с бывшими руководителями ФСИН Александром Реймером и Николаем Криволаповым. Им вменяется злоупотребление должностными полномочиями и мошенничество в особо крупном размере.

Обнародовали фото домашнего ареста Гульнары Каримовой

Share this with

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Британская PR-компания Davidson Ryan Dore обнародовала фото домашнего ареста Гульнары Каримовой — дочери президента Узбекистана и некогда одной из самых влиятельных личностей страны.

Лондонские пиарщики говорят, что их наняли «друзья и родственники» г-жи Каримовой за рубежом, и они пока действуют от ее имени.

Новые фотографии и близко не напоминают старые фото бывшей поп-дивы, дизайнера и бизнес-леди, известной в свое время как Гугуша.

На фото, сделанных, как заявляется, несколько недель назад, видно, что Гульнара Каримова сейчас содержится под надзором охранников в камуфляже в своем доме в Ташкенте.

На одной из фотографий даже виден спор женщины с одним из охранников.

«В полной изоляции»

В прошлом месяце г-жа Каримова лично заявила, что ее и ее несовершеннолетнюю дочь Иман удерживают против ее воли под домашним арестом.

По ее словам, с ними обращаются «хуже, чем с собаками», и им срочно необходима медицинская помощь.

В аудиообращении Гульнара Каримова также утверждала, что по периметру ее имения установлены видеокамеры, которые следят за ней и дочерью, и «специальное оборудование», которое блокирует любые внешние коммуникации.

По словам одного из руководителей PR-компании Локсли Райана, г-жа Каримова сейчас находится в полной изоляции, и с ней почти невозможно связаться. «Единственные люди, с которыми она может говорить, — это ее дочь и охранники», — заявил Райан.

Он также сообщил, что после публикации обращения г-жи Каримовой из ее дома убрали весь персонал.

Многие обозреватели в свое время рассматривали Гульнару Каримову в качестве возможной преемницы ее отца Ислама, который правит страной уже более 20 лет.

Однако сейчас в Узбекистане Гульнару Каримову обвиняют в тесных связях с криминальными группировками. В сентябре прокурор Узбекистана заявил, что против нее ведется расследование.

Г-жа Каримова говорит, что все обвинения против нее политические.

Она неоднократно обвиняла членов собственной семьи и политической элиты Узбекистана в угрозах и покушениях на ее жизнь.

Кроме того, против бывшей наследницы узбекского президентского кресла возбуждены дела в ряде стран Европы, в частности, в Швеции и Швейцарии, где ее обвиняют в коррупции и отмывании денег.

Петр Буслов о сериале «Домашний арест»: «Да какая коррупция, ребят?»

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Режиссер Петр Буслов снял комедийный сериал о российской коррупции: в роли взяточника — мэр вымышленного провинциального города, а за коррупционерами гоняются безукоризненные сотрудники ФСБ в рамках операции «Золотой ярд». В интервью Би-би-си Буслов рассказал, чем его «Домашний арест» похож на российские реалии.

Сценарий «Домашнего ареста» написал Семен Слепаков, прославившийся сатирическими песнями о российской власти. Сериал выходит только на интернет-платформе TNT-Premier и в эфире телеканала ТНТ еще не появился.

Русская служба Би-би-си спросила у Буслова, похож ли его сериал на реальную коррупцию в политике, кто был прототипом героев и подвергался ли сценарий цензуре.

Би-би-си: Почему решили поработать над сериалом о коррупции? Почему именно такая тема?

Петр Буслов: Да какая коррупция, ребят, о чем вы говорите? Это сериал не о коррупции, это сериал остросоциальный. Он является срезом сегодняшнего времени, того, что сегодня происходит в обществе. Он, прежде всего, про людей, про реальные человеческие судьбы и истории.

Би-би-си: Шутить над коррупцией не страшно?

П.Б.: Ну надо об этом говорить, если мы хотим от этого порока избавиться. Если будем говорить, будут происходить изменения.

Би-би-си: Какие чувства, по вашему мнению, должен был вызывать главный герой, мэр-взяточник?

П.Б.: Он вызывает гамму чувств. Он проходит целую жизнь, вот эту прожарку, которая его очень сильно меняет, и его ожидают впереди испытания.

Би-би-си: Не было ощущения, что вы делаете какой-то госзаказ для власти о важности борьбы с коррупцией? Что вот, мол, воры они там, в мэрии, а наверху и в силовых структурах все чистые.

П.Б.: Вы сами себе противоречите: сначала спрашиваете не боимся ли мы шутить на такие опасные темы, а потом говорите, что это госзаказ. Я думаю, что этот сериал возник, потому что он должен был возникнуть, звезды так совпали — и так же совпало, что я был приглашен его режиссировать.

Би-би-си: Почему для съемок выбрали именно Ярославль? Вы знали, что в 2013 году мэра Ярославля задержали за взятку? (Евгений Урлашов получил 12 лет колонии строгого режима).

П.Б.: Ярославль очень выгоден производственно, съемочная группа не может поехать в абы какой город, где нет людей и техники, это утраивает стоимость экспедиции. А в Ярославле есть киностудия, это огромный плюс.

А еще Ярославль очень похож на среднестатический российский город. Там есть река, есть два берега, мосты, храмы, в нем есть все, что нам нужно было создать в нашем вымышленном Синеозерске. Почему вымышленном? Это же художественный фильм, не документальный фильм, это все некий город Энск. Я не могу на себя взять амбиции трансформировать реальность, мне нужно работать с формой.

Только когда мы приехали, мы узнали об этом [деле Урлашова]. Люди говорили: «А как это, что это, документальный фильм про нашего мэра?», когда узнавали фабулу нашего сериала. Да нет, это не про вашего мэра, это вымышленная история.

Би-би-си: В последнее время вышло несколько фильмов о провинциальной коррупции — и «Левиафан», и «Дурак». Но они показывали мрачную и болезненную картину. А вы как будто очень легко это изображаете.

П.Б.: Хорошие фильмы, кстати, мне нравятся

Но я подумал, что хватит плакать на эту тему, надо посмеяться немного. Если серьезно, сценарий написали Семен Слепаков и Максим Туханин, мне как режиссеру-постановщику было предложено работать с тем, что написано. Мне нужно было вдохнуть в это все жизнь, сделать все это живым. Если зритель улыбается, смотрит, задерживает свой взгляд, это здорово — [лучше], чем он будет страдать, плакать, рефлексировать над этими темами.

Би-би-си: Над другими вашими фильмами, например над «Бумером«, улыбнуться было трудно. У вас до этого другой жанр был.

П.Б.: Один из моих любимых жанров — это драма, конечно, остросоциальная. Но я несколько раз прокрадывался в кинозалы, и над «Бумером» народ ржал так, что стены сотрясались. В фильмах я стараюсь, чтобы люди улыбались, чтобы все это не переходило в тягучий трип драматический.

Если бы «Домашний арест» снимал я сам, я бы все это загнал в какую-то драму, я склонен загонять все в драму. Я Семена попросил: «Если ты хочешь, чтобы я режиссировал этот проект, я бы хотел, чтобы ты был со мной все время. Ту легкость, которая в сценарии есть, в нужный момент увидеть и в нужный момент подсказать мне». Он сказал: «Да, хорошо». И он мне очень здорово помогал. Наверное, эта легкость присуща Семену как продюсеру и автору сценария.

Би-би-си: Вы исполнили в сериале роль грозного полпреда. Вам ее предложил Семен или вы сами ее увидели в сценарии и решили: «О, мое»?

П.Б.: Мы пробовали много разных актеров, и так получалось, что все ребята брали криком. Семен же хотел, чтобы полпред был просто диким, он должен был орать, у него должна была быть пена из рта. При этом он не должен был быть сбежавшим из психушки. У ребят, которые приходили, почему-то это не получалось.

Семен мне предложил [эту роль]. Когда мы снимали «Нашу Рашу», я очень сильно орал — я был молодой, несдержанный. Мог сильно разораться, если чего-то в кадре нет, бросался мегафонами, рации разбивал, в общем, бешеный был. И Семен мне говорит: «А помнишь, как ты орал на «Нашей Раше»?». Говорю: «Нет, не помню». А он: «Ну, вот вспомни, пожалуйста. Давай попробуем этот текст почитать».

Вот так и получилось. На съемках мы дублей восемь или девять сделали, и на седьмом я уже потерял голос. Семен меня просил: «Ну ты можешь еще сильнее, еще как-нибудь так». А история с часами возникла на площадке (в сериале герой Буслова отбирает у чиновника, которого он отчитывает, дорогие часы и разбивает их. — Би-би-си). Этого не было в сценарии. [Актеры] ржали и ухахатывались, чем меня ужасно кололи.

Би-би-си: Вам кто-то из действующих российских полпредов нравится?

П.Б.: Ну, мне многие нравятся, мы сейчас не будем про них говорить. И вообще давайте, пожалуйста, без этого… Я хочу границы провести: мир кино и мир реальности. Мир реальности имеет для нас, киношников, наблюдательный контекст. Я туда не хожу, у меня другие задачи, у меня есть в руках профессия, и моя задача текст оживить. А какие герои в основе всего — вопросы не ко мне. Есть ли оглядка на реальных людей — я думаю, что конкретизировать ее нельзя.

Скорее всего, это то поле информационное, то море, в котором я живу, в котором мы находимся, оно влияет на меня. Для меня это часть потока, наверное, в силу моей профессии. Если бы я туда подключался, у меня было бы другая профессия, я бы полезен был где-то в Думе, наверное. Но я выбрал себе другую профессию.

Би-би-си: Вдохновлялись ли какими-то событиями последнего времени, связанными с коррупцией госслужащих? Думали ли про какие-то события, мол, «о, вот была классная история, надо ее показать«?

П.Б.: Да нет! Ну это фильм художественный. Это значит настолько лишить себя воображения — выходить в реальный мир, оттуда что-то брать. Мы же не документалисты. Мне бы это было неинтересно, ну что там я не видел? Я думал так, когда читал сценарий: да, это в точку, это есть, это не выдумано, не высосано из пальца, это здорово. Но это не делается так: о, у нас сейчас кого-то прикрыли, какой-то процесс идет, и мы сейчас про это сделаем. Когда ты работаешь с такой вещь, то, что происходит в обществе, для тебе дополнительный мотив это делать.

Би-би-си: Порой реальный мир такие вещи подбрасывает, что и вообразить сложно. Вот у нас был тихий полковник МВД, у которого нашли 9 млрд рублей наличными.

П.Б.: А вы удивились этому? Я не удивился, потому что я в жизни своей столько видел, что меня удивить сложно.

Би-би-си: Но у вас же в «Домашнем аресте» есть сцена, где мэр ведет заместителя в подвал своего дома, и там огромная гора денег лежит, которая потом свою роль начинает играть — это же прямо отсылка к делу Захарченко.

П.Б.: Ну это может быть и художественный вымысел.

Би-би-си: Я не случайно вас спросил про вдохновение реальными событиями — первая серия заканчивается нарезкой оперативной съемки при задержаниях чиновников-взяточников и кадрами их судов.

П.Б.: Да, ну это модный такой ход, не я придумал. И кстати, я, может быть, его бы и не оставил. На мой взгляд, чище было бы сделать финальными титрами. Фильм художественный, и ему не нужны дополнительные украшения.

Би-би-си: С кем-то вы консультировались? С политиками, чиновниками?

П.Б.: Конечно. Если ты не хочешь выглядеть непрофессионалом — есть слово такое из трех букв, «лох» называется — тогда будь добр в теме разобраться.

Консультировали ли нас силовики? Консультировали. Действующие никогда не придут, им нельзя. Те, кто в отставке.

Какие-то вещи Семен рассказывал, потому что у него в товарищах много политиков. Приходили политтехнологи, люди, которые создавали предвыборные кампании. У Семена есть какой-то мощный юрист, его какой-то друг, он консультировал (юридическую консультацию съемочной группе, согласно титрам, оказывал управляющий партнер московской коллегии адвокатов «Железников и партнеры» Александр Железников. — Би-би-си).

Би-би-си: Кто же из юристов разрешил актерам, сыгравшим оперативников, говорить «вы арестованы» при задержании мэра? Арестовывает суд, а то, что вы показали, называется задержанием.

П.Б.: Ааа… да это, может быть, огрехи какие-то. Ну могли как-то оговориться. Там как раз потом [в сериале] приезжает адвокат московский, который выискивает, как можно меру пресечения изменить.

Би-би-си: Почему для показа сериала оставили только интернет-платформу? Которая еще и работает с перебоями.

П.Б.: Как говорят технические службы и все спецы — это нормально, что платформа не работает вначале. Но скоро все исправим. Просто мы попали под такой эксперимент.

Я считаю, что телевидение сейчас в том виде, в котором оно существует, отмирает. Переход на эту платформу немного болезненная, немного затратная вещь. Это компромисс, я понимаю, я руководствуюсь здравым смыслом, понимаю, что это нужно.

Политического вопроса здесь нет и быть не может, я вообще не понимаю этой политической волны. У нас запрещают что-то? Я этого не наблюдал. Я считаю, что у нас ничего не запрещают, никакой команды сверху не показывать на телеканале я не вижу. Насколько я знаю, осенью выйдет на телике обязательно.

Би-би-си: Есть чувство, что из всех героев, которых вы показываете, более менее приличные люди — силовики, которые разрабатывают преступную группу чиновников.

П.Б.: Вас ждет много сюрпризов. Это только вершина айсберга. Там целая операция идет, там такой замут начинается.

Я читал, что возникает мнение, что в сериале хорошие только фээсбэшники. Мы понятия не имеем, что они делают. Я уверен, что задачи, которые выполняет служба, настолько сложные и многоступенчатые, что лучше нам с вами о них не знать.

В сериале нет ни хороших, ни плохих. Есть люди со своими живыми, яркими проявлениями. Реальные люди, не фарфоровые куклы. Они ходят и подчищают себе одно место бумагой туалетной, они все живые.

Би-би-си: Если бы ваш сериал смотрели чиновники, которые берут взятки, какие чувства у них вы бы хотели вызвать?

П.Б.: Я бы хотел, чтобы они одумались. Чтобы когда у них потянулась рука [за взяткой], они посмотрели бы и вот так бы сделали [руку убрали].

Хотите узнавать обо всем самом важном и интересном через мессенджер? Тогда подписывайтесь на наш Telegram-канал.